Призыв - Дэвид Гейдер

Мэрик расслышал ритмичный стук молотка — мастерская принадлежала плотнику. Догадаться об этом было проще простого: земля во дворе была присыпана опилками, а рядом с козлами для распилки бревен стояла пара кресел, еще не покрытых лаком. Мебель была сработана на славу — массивная, прочная. За дверьми, в глубине мастерской виднелись и другие изделия, в том числе перевернутый вверх ножками стол и полуокрашенный туалетный столик. Работы у мастера явно было в достатке.

Стук молотка оборвался.

— Дункан! Ради Андрасте, да занеси ты все со двора в мастерскую, пока дождь не разгулялся!

Голос был низкий, зычный — такой, в представлении Мэрика, должен был принадлежать очень рослому человеку. Кроме того, в этом голосе не было ни следа орлесианского акцента.

— Да чтоб тебе, сынок! — снова громыхнул тот же голос. — Куда это ты запропастился?

В ту минуту, когда Мэрик подошел к мастерской, на пороге вдруг появился обладатель зычного голоса. Это был настоящий великан — светлокожий, с окладистой бородой и темными, стянутыми в конский хвост волосами. На нем был длинный фартук, присыпанный опилками и покрытый потеками засохшей краски. Недовольно поморщившись, великан ухватил в каждую руку по креслу и тут заметил Мэрика.

— О! Прошу прощения, милорд, — проговорил он, неуверенно разглядывая Мэрика. — Хотите что-нибудь купить?

А я вот решил унести с дождя эти кресла.

— Сработаны они превосходно. Ты мастер своего дела.

Плотник покивал, улыбнувшись с некоторым смущением:

— Спасибо, милорд. Гляжу я, мы с вами земляки. У нас тут не часто встретишь ферелденца, особенно в этой части города.

— Ты из Ферелдена?

— Точнее говоря, из Хайевера. Сынишка мой до сих пор скучает по тем местам, да и я тоже. — Тут он заметил, что дождь понемногу усиливается, и пришел в замешательство. — Да что это я держу вас под дождем! Заходите, милорд, заходите! Милости прошу!

С этими словами плотник попятился вглубь мастерской, унося с собой изрядных размеров кресла так запросто, словно они были легче перышка. Мэрик последовал за ним. Он подозревал, что такой великан мог бы без особого труда унести еще с полдюжины таких кресел, причем, вполне вероятно, на одном плече.

Мастерская оказалась невелика, и почти всю ее занимала мебель, составленная у стен. Оставшегося места едва хватало для верстака, присыпанного стружкой и обрезками дерева, и солидного набора инструментов, да еще на козлах лежал перевернутый большой стол. Это был настоящий шедевр, и его гнутые ножки украшала изысканная резьба в виде переплетенных цветов и листьев. Подобные узоры Мэрику не раз доводилось видеть на мебели орлесианской работы. Такому столу нашлось бы почетное место в любом аристократическом особняке.

Плотник перехватил взгляд Мэрика и расплылся в улыбке. Если задуматься, точно такую улыбку король иногда видел на лице Дункана.

— Это для маркизы, — с гордостью сообщил плотник, — по особому заказу.

— Гляжу, работы у тебя хватает.

— Да уж, мы с сынишкой трудимся не покладая рук. И, я думаю, неплохо справляемся.

Дверь, которая вела из мастерской в жилую часть дома, отворилась, и вошла женщина — смуглая, с копной курчавых черных волос и добрыми, чуть раскосыми глазами. Нелегкая жизнь испещрила ее лицо морщинами, сбрызнула сединой виски, однако, подумалось Мэрику, она по-прежнему была хороша собой. Судя по тому, как округлился под платьем ее живот, она была на сносях.

— Ой! — удивленно воскликнула женщина, увидев Мэрика. — А я думала, Аррин, ты уже закрыл мастерскую.

Она говорила с сильным ривейнским акцентом, однако всеобщим наречием владела в совершенстве.

— Тайяна, этот господин из Ферелдена.

Женщина вежливо наклонила голову, но при этом поглядывала на Мэрика с легким подозрением. Она явно не верила, что он пришел покупать мебель.

— Доброго дня, сер, — проговорила она.

— По правде говоря, я ищу вашего сына. — Видя их удивленные лица, Мэрик быстро прибавил: — Если, конечно, Дункан — ваш сын. Лет восемнадцати, черноволосый…

Улыбка плотника испарилась бесследно.

— Что он натворил?

— Аррин?.. — Голос женщины дрогнул.

— Ступай в дом, любовь моя, — велел муж. Она испуганно глянула на Мэрика, однако повиновалась и вышла из мастерской. Тогда плотник повернулся к Мэрику и вперил в него суровый взгляд. — Что натворил мой сынок? Дункан, случается, попадает в неприятности, но он хороший мальчик, милорд. Мы для него ничего не жалеем, стараемся как можем.

— Не сомневаюсь. — Мэрик ощутил угрызения совести оттого, что обманул этого человека, невольно внушил ему, будто он, Мэрик, важная персона. Правда, не такой уж это был и обман. “И к тому же он не человек, а призрак из сна. Не забывай об этом”. — Мне нужно поговорить с вашим сыном. Это очень важно.

Плотник медленно кивнул:

— Что ж, тогда пойду его отыщу.

Он ушел в дом, а Мэрик остался ждать. Снаружи молотил по крыше дождь. По мостовой, громыхая на булыжниках, проехали несколько карет, женский голос — далекий, едва различимый — скликал домой детей. Полыхнула молния, и следом за ней раздались первые раскаты грома.

Через некоторое время дверь отворилась. Вернулся великан-плотник, а за ним угрюмо брел Дункан. Юноша промок до нитки, словно только что вернулся с дождя. На нем были черные штаны и белая рубаха, насквозь пропитавшиеся влагой.

Дункан удивленно уставился на Мэрика, а затем перевел взгляд на отца.

— Я этого человека не знаю и ничего плохого ему не сделал! — горячо заявил он.

— Хватит уже! — Отец втолкнул его в мастерскую.

Мэрик откашлялся.

— По правде говоря, — сказал он, — я хотел бы побеседовать с вашим сыном с глазу на глаз.

— С глазу на глаз? — Плотник сердито глянул на Дункана, тот закатил глаза к потолку и вздохнул. Наконец великан повернулся к Мэрику. — Как пожелаете, — бросил он. Метнул на Дункана предостерегающий взгляд и вышел, захлопнув за собой дверь.

Дункан скрестил руки на груди и с вызовом уставился на Мэрика, но не произнес ни слова. В его глазах не было ни малейшего намека на знакомство с гостем. Король снова откашлялся. Дело обещало быть нелегким.

— Ты, наверное, меня не помнишь?

Паренек сощурился:

— А что, должен помнить?

— Мы познакомились не так уж давно.

— Думаю, ты меня с кем-то путаешь.

— Нет, не путаю. — Мэрик жестом обвел мастерскую. — Знаю, в это, может быть, трудно поверить, но я понятия не имею, как еще объяснить тебе, что к чему. Все это — ненастояще.

— Да ну? Еще какое настоящее!

Дункан отступил на шаг, глядя на Мэрика так, словно тот спятил. Королю подумалось, что паренек не так уж и неправ. Сама идея Тени казалась совершенно невероятной. Как объяснить кому-то, что все окружающее — сон? Что, если бы к нему, Мэрику, год назад пришли и сказали нечто подобное?