Зов Атлантиды - Йон Колфер

«Может, она спит…»

Но Ангелина сняла трубку после второго гудка.

— Артемис? Где ты? Почему не звонил?

— Миссис Фаул, это я, Дворецки.

Услышав телохранителя по телефону сына, Ангелина, естественно, сразу же заподозрила худшее.

— О боже! Он умер? Зачем я его отпустила!

— Нет, с Артемисом все в порядке, — поспешил успокоить ее Дворецки. — Ни единой царапины.

Женщина заплакала в трубку.

— Слава богу. Я сама во всем виновата. Пятнадцатилетний мальчик собрался спасти весь мир, вместе с волшебным народцем. О чем я думала? Все. Хватит. Теперь — только нормальная жизнь.

«Я даже не помню, на что похожа нормальная жизнь», — подумал Дворецки.

— Я могу поговорить с ним?

«Начинается».

— Только не в данный момент. Его… усыпили.

— Усыпили? Дворецки, ты сказал, с ним все в порядке. Сказал, на нем нет ни царапины.

Гигант поморщился.

— На нем и вправду нет ни царапины. По крайней мере, внешне.

Дворецки мог поклясться, что слышал, как Ангелина Фаул на том конце канала закипает от злости.

— Что это значит? В детство впадаем? Прямо говорить разучились? Артемис ранен или нет?

Дворецки предпочел бы сразиться с ротой спецназа, поэтому тщательно подбирал слова.

— У Артемиса возникло некоторое расстройство, умственное. Похожее на синдром навязчивых состояний.

— О нет! — воскликнула Ангелина, и Дворецки показалось, будто она выронила телефон, но потом он услышал ее частое дыхание.

— Это лечится, — заверил он. — Скоро мы доставим его в клинику. Лучшую из клиник волшебного народца. Он абсолютно вне опасности.

— Я хочу его видеть.

— Увидите. За вами уже послали.

Тут Дворецки покривил душой, но не сомневался в том, что это станет правдой через несколько секунд после того, как он повесит трубку.

— Как близнецы?

— Няня согласилась ночевать у нас. Отец Артемиса сейчас в Сан-Паулу, у него там встреча на высшем уровне. Я должна все рассказать ему.

— Нет, — быстро возразил Дворецки. — Не принимайте решение сейчас. Сначала поговорите с Артемисом.

— Он узнает меня?

— Конечно, — ответил телохранитель.

— Хорошо, Дворецки. Пойду собираться. Скажи тем, кто приедет за мной, чтобы позвонили за десять минут.

— Обязательно.

— Кстати, Дворецки…

— Да, миссис Фаул?

— Позаботься о моем сыне, пока меня нет с ним рядом. Семья — самое главное в жизни, ты же знаешь.

— Я забочусь о нем, миссис Фаул. И впредь буду.

Связь прервалась, и лицо Ангелины Фаул исчезло с маленького экрана.

«Семья — самое главное в жизни, — подумал Дворецки. — Если тебе повезло».

В дверь просунулась голова Мульча, с бороды, где, казалось, запутались целые репки, капала какая-то вязкая жидкость, на лбу ярко синела мазь от ожогов.

— Эй, телохранитель! Поспеши в спортзал. Огромный пикси убивает твою сестру.

— Правда? — недоверчиво отозвался Дворецки.

— Правда. Джульетта сама на себя не похожа. Двух взмахов связать не может. Честно говоря, жалкое зрелище. Все ставки сделаны против нее.

— Понятно, — вздохнул Дворецки, выпрямляясь, насколько позволял тесный коридор.

Мульч придержал дверь.

— Станет еще интересней, когда ты придешь ей на помощь.

Дворецки усмехнулся.

— Я не собираюсь помогать ей. Просто хочу оказаться рядом, когда она перестанет притворяться.

— Ага-а, — протянул Мульч, начиная кое-что понимать. — Значит, надо ставить на Джульетту?

— Определенно, — сказал Дворецки и танком двинулся по коридору, обогнув лужу из репового супа.