Буря времен года - Эль Косимано

– Что именно?

Я морщусь, натягивая трусы и стараясь при этом не зацепиться капельницей за ткань. Вытаскиваю катетер и принимаюсь разминать плечи, чтобы стряхнуть с себя пятидесятипятидневный сон.

– Да то, что ты отключил меня, когда был на том горном перевале. – Он бросает мне бутылочку с витаминами, и я едва не роняю ее, но все же ловлю, прижав к груди.

– О чем ты толкуешь?

Я принимаю протягиваемый им стакан воды, вытряхиваю себе на ладонь пару таблеток и медленно глотаю их.

– Ты хоть представляешь, сколько времени мне потребовалось, чтобы разыскать тебя и вернуть обратно? В горах эту дерьмовую операцию не так-то легко провернуть, даже с передатчиком.

Я делаю последний глоток и едва не давлюсь. Мой передатчик не работал.

Воспоминания о том дне все еще неясны, подернуты туманной дымкой лихорадки. Помню, как спорил с Флёр… как отчаянно мне хотелось провести с ней наедине хоть мгновение. Помню, как отключил передатчик, потому что злился на Чилла, но не помню, чтобы снова его включал.

Я присаживаюсь на краешек стазисной кровати. Как, черт возьми, я вообще здесь оказался? Должно быть, Чилл использовал сигнал Флёр, чтобы вычислить мое местоположение и доставить меня домой.

– Ты же мог там умереть, – резко говорит он. – Насовсем. Навсегда. Твоя магическая задница рассеялась бы в воздухе, если бы Флёр не удерживала…

Чилл резко замолкает. Я сижу на краю кровати, ожидая, когда он закончит фразу, но он нащупывает планшет и делает вид, что изучает что-то на экране.

– Что? – Мое сердцебиение ускоряется. Чилл не отвечает, и я наклоняюсь ближе. – Что она удерживала?

– Отойди назад. – Он разгоняет рукой воздух, морща нос. – У тебя изо рта воняет.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выбить из него продолжение силой.

– Не «что», а «кого» – тебя. – Чилл со вздохом откладывает планшет в сторону. – Она удерживала тебя целых три долбаных минуты, которые мне потребовались, чтобы определить твое местоположение и вернуть в сеть.

Я дотрагиваюсь до того места, куда пришелся ее удар ножом.

Я чуть не истек кровью. Каким бы слабым я ни был, моя смерть – смерть навсегда – должна была быть быстрой. Без связи с Чиллом и с лей-линиями меня никак нельзя было вернуть назад. Чилл прав. Мои частицы развеялись бы в эфире, разнеслись ветром над Аппалачами задолго до истечения трех минут.

– Но почему?

Я потираю приставшую к ладони пыльцу. Должно быть, Флёр осознала мою ошибку и снова включила мой передатчик. Но даже в этом случае Чиллу потребовалось бы куда меньше времени, чтобы засечь мой сигнал – тем более если он уже определил ее местоположение. – Почему ты так долго не мог нас найти?

Однако ответ мне уже известен.

– Потому что Флёр тоже выключила свой передатчик.

* * *

Я все еще торчу, как приклеенный, у стазисной камеры, пытаясь осмыслить сказанное Чиллом, когда монитор над его столом оживает.

– Включи же камеру, Чилл! Я знаю, что ты там.

На экране возникает лицо Поппи Уиверс. Она постукивает по объективу своей камеры и нетерпеливо барабанит пальцами по столу.

Чилл тяжело вздыхает.

– И так. Каждый. Треклятый. День, – шепотом сообщает он.

– Я слышала, что ты сказал, – тут же реагирует Поппи. – Не забывай, что у тебя микрофон работает.

Бормоча себе под нос, Чилл включает камеру, а я быстро подбираю лилии со стазисной кровати и зажимаю их в кулаке, чтобы скрыть от посторонних глаз.

Поппи наклоняется ближе к монитору, с любопытством осматривая нашу комнату.

– Хвала Гее! – нетерпеливо фыркая, заявляет она. – Ты, наконец, проснулся. – Поппи питает склонность к театральности. Возможно, потому, что провела детство прикованной к больничной кровати, и все драматические ситуации старшей школы прошли мимо нее. Она самая раздражающая шестнадцатилетка из всех, кого я встречал. Здесь, внизу, это говорит о многом. – Может, кто-нибудь расскажет мне, что, во имя Кроноса, случилось наверху? Почему передатчик Флёр был выключен?

– Ты ее куратор, – цежу я сквозь зубы. – Почему бы тебе самой ее не спросить?

– Да спрашивала я! Она не говорит. – Поппи тычет пальцем в камеру. – Если ты сделал ей больно…

– Ха-ха! – Я отлепляю присоски от груди и бросаю спутанную кучу проводов на пол. – Если я сделал ей больно? У нас тут геонаука, а не ядерная физика. Она Весна, а я Зима, Поппи! Я не смог бы причинить ей боль, даже если бы захотел!

Она прикусывает губу, вероятно, признавая мою правоту. Заступающее на свой пост Время года находится в расцвете сил, и его практически невозможно уничтожить. Ну а то, что идет на убыль, будучи найденным, слишком слабо, чтобы покушаться на жизнь своего последователя. Даже будь дело просто в везении или счастливом стечении обстоятельств, кара за нарушение цикла достаточно страшна, чтобы удержать нас от попыток. Поэтому мы убегаем, прячемся и в конце концов умираем. Строго в соответствии с законами природы.

– Назад! – рявкает Чилл. – Джек только проснулся. Из-за тебя у него жизненные показатели подскочат!

Брови Поппи ползут вверх, пока не исчезают под белокурой челкой.

– Или что? Выломаешь мне дверь и применишь силу? – Чилл бормочет что-то нечленораздельное. Поппи отлично известно, что в одной комнате им встретиться не суждено. – Так я и думала, – заявляет она, отстраняясь от монитора.

За ее спиной видна стазисная камера Флёр, все еще темная и пустая, и я тут же начинаю вспоминать наши последние мгновения вместе. И то, в чем она мне призналась.

– Разве тебе никуда не нужно идти? – отрывисто интересуется Чилл.

Поппи барабанит обгрызенными ногтями по столу, проверяет свой планшет и со вздохом отталкивается от камеры.

– Мне действительно нужно присмотреть за Флёр, – говорит она с легким раздражением. – Согласно графику Хулио выпустят сегодня утром. Так что скоро Флёр будет готова к перемещению.

Это значит, что Флёр скоро умрет.

Что-то тут не сходится.

– Погоди-ка! – восклицаю я, пытаясь произвести в своем одурманенном сном сознании кое-какие подсчеты. – Чилл сказал, что минуло всего пятьдесят пять дней. Сейчас только начало мая. Почему Флёр уже должна быть готова к перемещению?

Чилл часто моргает, явно не меньше меня сбитый с толку. Тогда на горе Флёр казалась очень сильной. В наилучшей форме, я бы сказал. Хулио никак не может ее так быстро прикончить. У нее в запасе должно быть еще как минимум две, а то и три недели, прежде чем Поппи заберет ее под землю.

– Все дело в Хулио, – жалуется Поппи, закатывая глаза. – Флёр сама облегчает ему задачу.

– Что это значит?