Эва Эвергрин, полуволшебная ведьма - Джули Абэ

– Это несъедобное!

Я внимательно рассмотрела карточку, запоминая каждое слово, и спрятала ее в кармашек рюкзака, подальше от острых огнелисьих зубов.

Гроттель ворчливым тоном подвел итог заседания Совета:

– Поздравляю соискателя… э-э… соискателей… с присвоением ранга неофита. – Он, будто нехотя, перевел взгляд с Конроя на меня и прибавил: – Помните: возможно, выбор новых неофитов определит судьбу королевства!

Затем Гроттель позвонил в колокольчик и тем самым закрыл заседание.

– Прошу всех проследовать наружу! Настало время волшебнику-неофиту Нитте и ведьме-неофиту Эвергрин призвать свои листья.

* * *

Туман, ползущий от рек Торидо, оседал на ветке дерева, сверкая, словно драгоценность. Я дохнула на воду и древесину, призывая их ожить.

По другую сторону дерева неофитов Конрой тихонько пробормотал заклинание и ткнул росинку волшебной палочкой. Раздался стеклянный звон, и на ветке мгновенно появился бронзовый листик. Толпа разразилась приветственными криками. Конрой злорадно посмотрел мне в глаза.

Уголек зарычал, в точности выразив мои мысли.

Ну конечно, Конрой первым получил свой лист, а как же иначе.

Я стиснула палочку в руке. Если бы я могла зачаровать свой листик, чтобы он появился алмазно-золотой, как мамин, тихо покачивающийся на ветру! Мама стояла в первых рядах толпы и ободряюще мне улыбалась.

Я тронула ветку волшебной палочкой. У меня не было заготовлено никакого хитрого заклинания, поэтому я просто сказала правду:

– Я сдала вступительный квест на ранг неофита. Мне нужно призвать свой лист, потому что тогда я смогу помогать друзьям с помощью магии. Пожалуйста! Мне очень нужно им помочь.

Я вспомнила Дэви – как он бережно опускает на воду сложенный из бумаги цветок. А Шарлотта, упрямо отказываясь жалеть себя, рассказывает мне, как оказалась в Аутери.

Это все – для них.

А если совсем честно, то и для меня.

Чтобы показать, что я заслужила. Я сражалась за это кровью, по́том и слезами, против самого страшного урагана и самого недоверчивого мэра. Пусть все знают, что и такие, как я, могут добиться исполнения своей мечты.

Наконец я придумала заклинание:

– Грусть и радость в конце пути… Поставить точку, чтоб дальше идти!

Росинка на ветке стала вытягиваться, впитывая древесный сок, замерцала и преобразилась в бронзовый лист. Он качнулся на легком ветерке, его звон слился со звоном других листьев, а на поверхности пролегли тонкие линии, складываясь в надпись, которую я ждала всю свою жизнь.

Эвалитимус Эвергрин.

Я, Эвалитимус Эвергрин, девчонка с каплей магии, стала полуволшебной ведьмой.

Я стояла перед деревом неофитов и старалась до мельчайших подробностей запомнить свой сверкающий бронзовый листок. Мама обняла меня за плечи:

– Пойдем праздновать?

Вокруг уже снова прихлебывали горячий чай и уничтожали горы слоеных круассанов с корицей – только успевай приносить новые, в еще липкой сладкой глазури.

Я покачала головой:

– Одну минутку… Я сейчас.

Мне почему-то казалось, что пока не время праздновать. Внутри меня горел огонь.

И словно в ответ этим мыслям в кармане что-то зашуршало. Я потрогала сложенную карту, и острый угол кольнул палец – будто упрек, что я о ней забыла. Я осторожно вытащила бумажную фигурку из кармана, и у меня сдавило горло.

Шарлотта сложила карту в форме щита – как те, которые заслонили Аутери от Разрушителя.

Я же хотела помочь Шарлотте и Дэви… Обязательно нужно помочь!

Уголек заскулил, подталкивая меня лапкой, и доверчиво уставился на меня. Как будто Шарлотта и Дэви поручили ему напомнить их слова.

Эва, ты помогла Аутери.

У тебя есть настоящая магия.

– Что-то же я могу сделать, правда? – медленно проговорила я. – Могу пробовать снова и снова, как тогда, с водоотталкивающим зельем.

Я вытащила из кармана волшебную палочку и отошла за деревья, подальше от праздничной толпы. Пусть, пока я колдую, меня окружает только шум рек-близнецов и легкие брызги тумана, оседающие на коже. Их прикосновения обжигали, как будто реки Торидо тоже испытывали меня.

В голове вертелось наше с мамой заклинание поиска, но сейчас я колдовала в одиночку, – значит, надо было найти собственные слова ради друзей, которые для меня важнее всех на свете. Дэви всегда в меня верил. А Шарлотта научила верить в себя.

Я приставила волшебную палочку к пергаменту и медленно произнесла заклинание:

– Помоги моим друзьям с родными повстречаться, чтобы больше никогда им не расставаться!

Налетел ветерок, листья на деревьях Совета тревожно зазвенели, и у меня мороз прошел по коже.

А на карте не появилось никаких знаков. Только все те же чернильные линии, обозначающие города, реки и горы. На этот раз карта не показала даже отца Дэви.

И вдруг пергамент засиял золотым светом. Я чуть не выронила карту от неожиданности. Алые и золотые завитки окружили высокую и грозную темную башню в густых лесах на севере. Потом светящиеся чернильные завитушки помчались, точно буря, прямо к Окаяме, а оттуда на юг, к Аутери. Там они на секунду застыли, разгораясь все ярче.

А потом вмиг погасли. Осталась только слабо мигающая золотая точка – отец Дэви.

Я быстро обернулась. Мама встретилась со мной взглядом, и ее глаза тут же встревоженно расширились. Одним взмахом палочки она отправила кружку назад, на пустой поднос возле торговца, и бросилась ко мне.

– Что случилось?

– Тут… что-то странное…

Я дрожащими руками повернула к ней карту.

И снова алые с золотом росчерки вспыхнули в лесах на севере, закружились возле безымянной башни и озера, проложили дорожку до Окаямы, потом в Аутери, а затем растаяли.

Мама наклонила голову к плечу и потрогала пергамент.

– Почему путь идет по воде? Может, они на корабле?

Мы обе задумались, разглядывая карту.

Я проследила пальцем непонятную линию – от мрачной башни на юг и дальше, в открытое море. Я по-прежнему не понимала, что это значит, но почему-то картина казалась знакомой. Что-то такое я раньше видела. Или слышала.