Река Снов. Лес на краю света - Сергей Сезин

Так что сейчас посетим то самое сооружение во дворе, затем опробуем этот вот умывальник — и двинем завтракать. Или нет, дадим шанс постоялому двору на приготовление пристойного завтрака. Уж должно у его повара хватить таланта чай сделать и чего-то напечь. Щи — это сложно для него, так пусть хоть чай сделает.

Практика показала, что надежды на то, что повар постоялого двора что-то сможет, были беспочвенными. Чай заваривали явно на лучинах или дровах, а булочки не допекли. Все. «Приговорен к вечному пламени и вечному забвению».

А теперь пойду я к вчерашнему охотнику — беседовать о том, что севернее Буя. После — в порт, искать возможности плыть туда.

Улицу Никольскую я нашел без труда. Ее официальное название по-татарски означает «Камское устье» и отмечает победу казанской армии над ордой Черных Шапок. Плыл бы я на барже сюда — мог бы видеть курган с монументом этой победе. Но я его уже раньше видел. Дом с лавкой тоже нашелся без труда. Теперь поищем Сеида, где он там скрывается. Первый попавшийся мне подросток в ответ на мою просьбу провел меня к нему.

Малость опухший Сеид восседал на веранде дома и боролся с похмельем. Для этой цели он держал ноги в холодной воде и попеременно пил из двух бутылей. Как оказалось, в одной бутыли был квас, а в другой какая-то местная минеральная вода рыже-бурого цвета, с резким запахом. Голова у Сеида работала, поэтому он одновременно боролся с похмельем и вполне толково отвечал на мои вопросы.

В самом лесу он не был, хотя издали его видел. Почему не был — он слышал, что лес этот какой-то нехороший, но без подробностей почему. Он и решил, что лучше туда вообще не соваться.

Про озеро он не слышал ничего. И даже удивился — с чего бы ему там быть, если в этих местах озера есть только в поймах рек.

Вода в Буе и речках вполне пригодна для питья. Источники, как правило, тоже хорошие, он лишь дважды натыкался на неприятную на вкус воду.

Затем я задал вопрос про зверей. Сеид как-то замялся. А, почуял конкурента. Я разъяснил, что добычей зверей заниматься не буду, меня они интересуют по поводу их подстрелить на еду, когда припасы закончатся, а также по поводу вреда от них. Если мне еды хватит, то все пушные звери пусть вокруг меня хоть хороводы водят.

Сеид успокоился и рассказал, что здешних медведей лучше не есть, даже если и сильно проголодаешься. Болезни пойдут, чаще всего печени и глаз. Могут быть ломота в мышцах на холоде.[10]Поэтому их и стараются не добывать, стреляя лишь из самозащиты. Прочая съедобная живность здесь ничем от других казанских владений не отличается. Змеи есть больше в поймах рек, в лесу встречаются, но редко.

Рыбу ловить можно, ядовитых рыб здесь нет. Бывают рыбы, зараженные глистами, и не более того.

Твари Дурных болот — есть. В лесу — проглот и лешаки с резвецами, в поле можно встретить собакоподобных тварей. На торфяных болотах — ориана и кайаса.

А кто такой кайас? Он похож на очень изогнутое дерево и под него маскируется либо под корягу. Но на ощупь не деревянный, а мягкий и покрыт шерстью. При нападении оплетает своими руками, похожими на сильно изогнутые сучки. Когтей у него нет, а вот зубы весьма приличные. На рану не крепок, стрелять в него можно любой пулей. Как попал, так он слабеет, добычу отпускает и падает. Но лучше близко не подходить — способен из последних сил укусить. Раны от укуса долго не заживают и гноятся. Тварей водных в Буе не водится.

Аборигены здесь есть только на левом берегу Нократа. На правом они бывают редко, только если охотятся. Вреда от них не бывает. Всегда готовы обменять что-то для них полезное на шкурки или мясо.

Спросил у него, знает ли он про разные проклятые или гиблые места в округе. Сеид ответил, что только вот этот лес непонятной дурной славой пользуется, но он никогда не слышал, чего там конкретно дурного. А люди туда не ходят.

Ладно. То есть искать замену Сеиду не стоит. Раз среди охотников принято считать лес каким-то не таким, они туда не пойдут. Теперь Сеида просветим.

— Сеид, я тебе расскажу одну вещь, но она не для рассказа всем встречным. А для охотников, кто будет за Буй ходить. Просто чтобы знали и береглись. Может быть, они там встретят незнакомых аборигенов. Они очень низкого роста, хорошо если полтора метра. Одеваются и в кожу, и в ткани. Лица у них — как у хорошо закопченных карасей, даже золотистым отливают. Вооружены большей частью холодным оружием, но могут быть и старые винтовки вроде Бердана. Холодное оружие — есть и железное, есть и каменное. Язык у них совсем непонятный. Откуда они взялись и есть ли от них угроза — доподлинно неизвестно. Но что они подумают, встретив тебя в тихом месте, — ведают только боги. А то, что непонятно, требует осторожности. Поэтому знай об этом.

На том наша беседа закончилась. Я распрощался. Сеид подозвал племянника, и тот провел меня на улицу. Теперь иду в порт. Иду, а спать все равно хочется. Оттого я регулярно прикрываю рот руками — больно здорово приходится зевать.

На входе в порт стояла будочка, в которой восседал старенький сторож. Дед службу знал и сразу же потребовал от меня информации, куда это я собрался и за каким демоном.

Я ответил боевому деду, что хочу нанять лодку, которая меня с вещами отвезет к устью Буя. Так что пусть он мне подскажет, у кого есть лодка побольше.

Дед задумался, потом сказал, чтобы я свернул направо от его будки и шел до сарая с дверьми цвета вечернего солнца. Там надо спросить Сашу Малышева. Наверное, это тот, кто мне нужен. Ладно, спасибо за рассказ, пойду-ка гляну, это тот или не совсем.

Ворота такого цвета были распахнуты. Значит, хозяин тут. Правда, этот цвет я бы скорее назвал оранжевым, но цветовосприятие — это тонкая вещь. Может, дед прав, а я нет.

Ага, вот и хозяин. Он что-то делает возле опрокинутой днищем вверх лодки. Окликнул его.

— Подожди минутку, а то я сейчас такое дело делаю, что оторваться не могу. Вон присядь на чурбак пока. Я скоро.

Я сел на чурбак и стал разглядывать внутренность сарая, лодку и хозяина.

Сарай просторный, противоположный его конец почти до воды доходит. На полу сделаны деревянные направляющие для вытаскивания лодки. Вдоль стен разные полки, верстаки, всякий хлам навален, но между стеной и лодкой проход есть. В воздухе запах какой-то химии. Лодка немаленькая, метров семь в длину, деревянная, с транцевой кормой под мотор. А вон и мотор. Тот самый нижегородский, восьмисильный. Вспомнив опыт молодости и кучу прочитанной литературы, думаю, что такая лодка на тихой воде может и почти тонну поднять, особенно если у нее съемные банки для сидения. Ну, если даже вдвое меньше, то в эту нагрузку я и мои вещи спокойно укладываемся.

Значит, мне от хозяина нужно перевезти меня туда, помочь выгрузиться, лодку надуть, мотор опробовать и малость бензином поделиться на первую заправку. И пусть что-то он посоветует насчет обратной дороги: как лучше сплавляться, под каким берегом, и что там еще он может сказать.