Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

— Где оно жило?

— Вот этого я не знаю, — почесал в голове крестьянин.

Доминик сосредоточился:

— Он должен был жить в долине, окруженной горной цепью. Слева должна быть одна высокая гора, а вторая — справа.

Взяв бумагу и карандаш, он нарисовал долину так, как видел ее глазами Ульвхедина.

— А, — перебивая друг друга закричали муж и жена, — так это Хемседалсфьелль! Слева — это Скугсхорн, а справа — Трёмсфьелль. А вон и Ойребраттен.

Виллему и Доминик переглянулись. Наконец-то они напали на нужный след!

— А где находится эта долина?

— Должно быть, у Буноко или Гринке.

— Да, у Гринке. — медленно проговорил крестьянин. — Но место это зловещее. Да, есть там одна усадьба. И жил вроде там один уважаемый крестьянин. Говорят, однако, что там теперь притон разбойников. Там можно надежно спрятаться от властей. Вам нужно ехать дальше по направлению к Вестре Слидре, к Рёну. Там его и видели несколько лет тому назад…

Поблагодарив крестьянина, они снова пустились в путь. На западной стороне Рёна им повстречались мужчина, а потом и женщина, что видели странные следы. Они вели вниз, с горы.

На следующий день Доминик с Виллему поднялись в горы. Им подробно объяснили дорогу. Ехать было далеко. Но они играючи преодолели намного большее расстояние.

Горы нарядились в осенние цвета. Оба надели теплую одежду. Солнце больше не грело.

— Боже, Доминик, ты только посмотри, какая красота, — восторгалась Виллему. — Какая желто-красная листва у берез! Теперь я понимаю, почему Ульвхедин так скучал по этим местам.

Доминик согласно кивнул:

— В этом-то и заключается его проблема. Его тянуло сюда, но это вовсе не та долина, что так его манит и притягивает. Долина Людей Льда в Трёнделаге. Но он этого не знал. Только инстинктивно чувствовал, что ему надо не сюда, а совсем в другое место.

— Он горит желанием разгадать тайну Людей Льда, — задумчиво сказала Виллему. — И он вполне способен на это. Овладев нашим сокровищем, он мог бы это сделать. И все же мне кажется, его предназначение не в этом. Как ты думаешь, Доминик?

— Знаешь, я согласен с тобой. Если б он проник в тайну, то мог бы наделать в мире немало зла. Это была бы просто катастрофа. Нам необходимо обезвредить его.

— Он не дастся, — ответила Виллему так, словно теперь ей все стало ясно. — Он не бессмертен, но может противостоять многому. Потому-то он и должен стать добрым. И мы должны это сделать!

Она глубоко вздохнула. Все в ней противилось этому.

— Именно так. Если мы приоткроем тайну его рождения, нам будет легче справиться с ним.

— Я так на это надеюсь!

— Смотри, Виллему! Вон какое-то селение.

— Вижу. Но до него еще так далеко. Оно выглядит всеми покинутым.

— Вон какой-то мужчина собирает дрова. Давай-ка, спросим у него.

— Давай.

Крестьянин был рад встретить живое существо. В такое время года это большая редкость. Он охотно заговорил с ними. Но как только речь зашла о чудовище, притих.

— Об этом лучше не говорить вслух. Даже Господь покинул нас.

— Мы все понимаем. Наша задача освободить Норвегию от этого страшного бремени, — объяснял Доминик. — Но для этого нам надо знать, кто он и откуда. Вы можете помочь?

— Вообще-то, я предпочитаю не говорить об этом. Но если могу чем-то помочь… Видите вон те дома? Там раньше жили люди. Круглый год. Они пытались бороться… даже не хочу произнести с кем. Он жестоко расправился со всеми. А оставшиеся в живых бежали. С тех пор там никого нет.

— Ясно. А откуда он взялся?

Крестьянин только обреченно махнул рукой.

— Объедете вон то озеро. Там будет Буноко. Потом доедете до Гринке, до людей. Спросите их.

— Спасибо вам большое.

Доминик подал старику монету. Правда, она была шведская, но какая разница. Время у них еще оставалось, солнце стояло высоко.

Снова поднялись на вершину.

— Горы, Виллему, горы, — возбужденно шептал Доминик. — Это те самые горы.

Остановившись, они насладились зрелищем Хемседалсфьелль.

— Что за красота! Такого никогда не забудешь!

Огибать озеро пришлось дольше, чем рассчитывали… Только к вечеру они доехали до небольшой, спрятавшейся в горах деревушки. Вечернее солнце плясало на бревенчатых стенах. Обитаем, был лишь один дом. Он был так мал по сравнению с горами, что у людей невольно сжалось сердце.

Оглядевшись, они заметили развалины домов, густо заросшие кустарником…

Когда-то, в незапамятные времена, в этом месте пролегал тракт, соединявший Западную и Восточную Норвегию. Теперь дорога заросла, все про нее забыли. Но деревня по тем временам была немалая.

— Я бы никогда не осталась тут на зиму, — заметила Виллему.

— До ближайшего соседа не менее трех миль. Едем туда?

— В доме сейчас, верно, никого нет. Все рыбачат.

— Ты, скорее всего, права. А вон и они, плывут к берегу. Едем им навстречу. Только б они не приняли нас за разбойников с большой дороги!

Виллему оглядела мужа — статная осанка, костюм, которому мог позавидовать любой рыцарь, и сухо отвечала:

— Не думаю.

По болоту бежала протоптанная тропинка…

Они подъехали к берегу одновременно. Двое, скорее всего, муж и жена, вытягивали лодку на берег. Плотно сбитые, немногословные, закаленные. Только такие и могли выжить в суровых условиях.

Виллему обратила внимание на темные полосы на лодке. Видимо, следы от железных полос… Поселение было очень древним.

Супруги с удивлением и тревогой воззрились на пришельцев. Виллему с Домиником представились и рассказали о деле.

Крестьяне молча переглянулись. Потом муж неохотно выдавил:

— Тогда мы еще не переселились в эти места. Но герр говорит правильно. Жил тут урод одно время.

— Урод? — оживилась Виллему. — А был ли у урода ребенок?

Мужчина крепил лодку к берегу. Прошумел и стих ветер. И опять наступила звенящая тишина.

— Да, видно, так и было.

— Он родился тут?

— Говорят. Все знали, кто его отец, — голоса разносились далеко над водой. Помолчали.

— Так кем, вы говорите, была его мать? — словно невзначай обронила Виллему.

— Умерла. Во время родов.

— Мы поняли. А еще мы слышали о женщине-колдунье. Ну, той, что научила урода говорить.

— Она тоже умерла. Очень давно.

— И это нам известно. — Виллему теряла терпение. Терпелива она была только с калеками. А эти двое явно не походили на калек.

— Он родился в вашем доме?

Супруги невольно перекрестились:

— Нет, что вы. Господи, спаси и сохрани! Того дома уже нет. Он появился в старой халупе. Ее сожгли тотчас же после его исчезновения.

— Хоть кто-нибудь может рассказать нам о его детстве?

Супруги снова помялись в нерешительности. Над ними шумно пролетела утка. Все вздрогнули.

— Попробуйте спросить у других. Они