Эмелис. Путь магии и сердца - Анна Гаврилова

— То есть тебя госпожа Вента воспитывала?

— Не только.

— А кто ещё? — Полная бестактность, но что поделать, если любопытство подпирает?

— Учителей было много, — отозвался Кир. — Но… знаешь, что бы ни было, мне позволялось куда больше, чем старшему брату. И хотя не могу назвать своё детство по-настоящему счастливым…

Договорить я не позволила. Я шла первой, винтовая лестница была невероятно узкой… Я остановилась, заставив сообщника замереть, шагнула вверх, на «его» ступеньку и обвила шею руками.

— Упадём, — констатировал брюнет, чтобы прижать крепче и, не разжимая объятий, обойти и оказаться ниже.

Я против манёвра не возражала. Теперь мы были наравне, и мне не приходилось вставать на цыпочки.

— Поцелуешь? — хрипло вопросил Кир.

Я поцеловала…

Я целовала снова и снова! На лестнице, в арке, в галерее, в гостевом зале, опять на лестнице, в коридоре жилого крыла, в нише возле столовой… Я не хуже Кира знала, что такое «не совсем счастливое детство», но здесь и сейчас была счастлива. И если бы в этот миг с небес сошла Богиня с предложением переиграть прошлое, я бы не согласилась.

А после ужина случилась она. Катастрофа…

Я стояла у платяного шкафа и глазам не верила. Приставленная госпожой Вентой горничная тоже таращилась, но по иному поводу — девица со звучным именем Бетти никак не желала понять, что именно не устраивает. А меня не устраивало всё! Начиная с леонского шёлка и заканчивая золотой вышивкой на корсетах!

Это, простите, что? Дохлый тролль на выгуле? Какого блохастого оборотня госпожа Вента позволила себе подобное?!

Кир предупреждал, дескать, бабушка всегда о внучке мечтала, но… но пожри меня дракон, это чересчур!

— Госпожа Эмелис, что не так? — выдохнула Бетти.

Я перестала трепать кружево ночной сорочки, которую держала в руках, и повернулась к девушке. Вот только сказать не смогла, потому что… а что тут скажешь? Не объяснять же простолюдинке, что слишком много и слишком дорого!

— Госпожа Эмелис…

Я слушать не стала. Развернулась и стремительно проследовала к двери, ведущей в смежные покои.

Бабушка Кира, надо отдать ей должное, проявила деликатность — двери запирались именно с моей стороны. И именно я имела возможность наведываться в спальню «возлюбленного», и никак иначе.

Я провернула ключ, резко толкнула створку. После повернулась, бросила Бетти положенное в подобных случаях «Свободна!» и вошла в обитель Кира.

Спальня была подчёркнуто мужской.

Широкая кровать под тёмным балдахином, комод, узкий платяной шкаф, ковёр на полу, огромный камин, и всё. Никаких завитушек, никаких изысков. И… и никакого Кира, кстати.

— Любимый! — требовательно позвала я.

Через мгновение дверь, ведущая в его гостиную, открылась шире. Мой драгоценный сообщник обнаружился на пороге. Полностью одетый и несколько встревоженный.

— Что случилось? — вопросил синеглазый.

Не стесняясь, поманила к себе. А когда он сделал шаг, развернулась и направилась к тому самому шкафу. Нисколечко не сомневалась, что Кир последует за мной, и оказалась права.

— Дорогой, это что? — указывая на ряд дорогущих даже по моим меркам нарядов, спросила я.

— Это… бабушка, — выдохнул боевик, обвивая мою талию руками и подло прижимаясь сзади.

Почему подло? Да потому что разум в подобных случаях всегда плывёт. И Кир, гоблин меня пожри, об этом знает!

— Мелкая, не начинай… — прошептал боевик, касаясь губами ушка. — Ты же понимаешь, что бабушка хотела как лучше…

— Но Кир!

— Любимая, — явно морщась, протянул он. — Ну сделай старушке приятное. Что тебе стоит?

В этот миг возникло ощущение, что меня водят за нос. Просто госпожа Вента — графиня, а для графской казны, какой бы внушительной она ни была, расходы на леонский шёлк — перебор. И я бы непременно додумала эту мысль, если бы не долгий поцелуй в шею, которым наградил Кирстен.

Поцелуй отвлёк. Более того, это прикосновение все-все мысли распугало.

— Мелкая, ну перестань капризничать, — прошептал синеглазый. — Давай хотя бы эти две недели ссориться не будем.

Хм… а мы часто ссоримся?

Я проснулась в самом прекрасном расположении духа. С удовольствием потянулась и зевнула. Выскользнула из-под лёгкого одеяла и, проигнорировав домашние туфли, заботливо поставленные горничной у постели, поспешила в умывальню.

Улыбнулась растрёпанной голубоглазой блондинке в зеркале, спешно умылась и почистила зубы. И лишь потом вспомнила, что торопиться незачем — я не в общаге, где в спину дышит толпа девчонок, да и на лекцию, как ни старайся, не опоздаешь. Настроение, бывшее и без того сказочным, взлетело до небес.

Когда вернулась в спальню, услышала робкий стук в дверь — ту, что ведёт в гостиную. Откликнулась, чтобы тут же узреть скромную Бетти.

Девушка явно чувствовала себя неловко после вчерашнего, пришлось извиниться и объяснить, что к ней моя «растерянность» отношения не имела. Тонкие губы горничной растянулись в лёгкой, но всё ещё недоверчивой улыбке.

Ладно, когда-нибудь эта настороженность пройдёт.

На выбор платья потратила полчаса, не меньше. Перебирая вешалки, мысленно посмеивалась над собой: всего день вне академии, а светские привычки уже проявились. Или дело не в них? Или дело в трёх дюжинах новых нарядов и… одном синеглазом боевике, на восхищённый вздох которого так рассчитываю?

Я попыталась отогнать эти мысли, убедить себя, что одобрение Кира совсем неважно, но не смогла. Глупо прятаться от реальности. Мне до колик в животе, до мурашек по коже, до звёздочек перед глазами хочется, чтобы боевик замер и онемел. Мне ужасно хочется, чтобы он с запозданием подал руку и вздрогнул, прикоснувшись к моим пальчикам. Я мечтаю, чтобы он забыл о завтраке, чтобы не слышал вопросов госпожи Венты, чтобы… не смог оторвать от меня взгляда. Дохлый тролль… я так хочу, чтобы Кирстен остался голодным!

В итоге я остановилась на белоснежном платье с открытыми плечами и широкой серебряной вышивкой по подолу. Бетти мой выбор одобрила, помогла одеться и занялась волосами.

Её пальчики порхали быстро-быстро, творили заклинания завивки с такой скоростью, что я даже завидовать начала. После, повинуясь моим указаниям, девушка уложила локоны в высокую причёску, переплела серебряной лентой и отступила.

От заспанной растрёпы, которую наблюдала в умывальне, и следа не осталось. Перед овальным зеркалом сидела молодая леди с подозрительно счастливыми глазами.

Всевышний, я уже спрашивала тебя, что творю?.. Так вот — не отвечай! Не надо.

— Завтрак будет подан через четверть часа, — взглянув на циферблат настенных часов, сообщила Бетти.