Тридевятое царство. В когтях белого орла - Денис Новожилов

– Так и убил бы его сразу, – парировал Святогор; теперь пятился от яростного натиска уже он.

– Я его хотел допросить, узнать, кто его послал, и убить. А кто мне не дал? Кто сказал – раз царь так желает, пусть так и будет? Ты сказал.

Фразу богатырь-оборотник закончил особенно эффективным выпадом, который сбил куда более крупного соперника с ног.

– Царь твой молодой еще и глупый, – разъярялся Вольга все больше, – а ты только поддакивал каждому его приказу и капризу! Ты царя убил, ты буку оставил!

Святогор только молча защищался от града ударов, которые наносил его соперник с разных сторон. На одном из выпадов гигант открылся, и тут же получил сокрушительный удар кулаком в грудь; хрустнули ребра, но седобородый богатырь успел подцепить рукой ногу обидчика и резко дернул, свалив нападавшего навзничь. Вольга взмахнул руками и рухнул на спину, ударившись головой о камень.

Два богатыря лежали на земле, тяжело дыша.

– Нельзя авторитет царя рушить, – первым нарушил тишину Святогор, – нельзя – и все.

– И вот теперь он мертв, зато с авторитетом, – парировал с земли Вольга, – все как ты хотел.

Теперь богатыри молчали уже куда дольше. Казалось, никто не хотел первым продолжать разговор.

– Ладно, – нарушил молчание Вольга, – а что теперь?

– Собрать тела, похоронить достойно.

– Ты понял, о чем я. – Он слегка приподнялся, но так и остался в полулежачем положении, привалившись к стене.

– Не знаю я, что дальше, – огрызнулся Святогор, – не знаю. Вообще не понимаю, как теперь жить и зачем.

– Это ты брось. Скольких мы царей пережили… Мстислав был хорошим парнем, но не он первый, не он и последний.

– Не первый, но последний. Его мать убита тоже. Династия прервалась. Это конец. Все.

– У них же с Ольгой, черниговской княгиней, любовь была, – намекнул оборотник, – глядишь, и не последний еще в роду твой царь.

– Свадьбы не было. Все откладывали до победы.

– Подумаешь, свадьба… Дело-то молодое. Любовь. Что твой Мстислав, идеальный, что ли?

– Он именно такой.

– А вот я бы все же проверил животик нашей княгини: не зародился ли там какой продолжатель династии.

– Надежда, – вздохнул Святогор, – слишком зыбкая надежда… Я Мстислава знаю, он до свадьбы не стал бы бесчестить любимую.

– А ты все равно проверь, – усмехнулся Вольга, – люди нас порой удивляют.

Теперь богатыри сидели друг против друга на расстоянии двадцати шагов. Опять повисла неловкая пауза.

– Если появится наследник, еще не все кончено… – Святогор даже чуточку оживился от мысли, что еще, возможно, не все потеряно. – Запремся здесь, будем держать оборону до его совершеннолетия. Союзников будем собирать тихо да готовиться. Жаль, Горыныча теперь нет. Как же ты его не нашел? Точно все там осмотрел?

– За дурака-то меня не держи… Я искать умею. Все осмотрел, нету там яйца.

– А к плакальщику заходил?

– Я ко всем заходил. Даже в верхнюю пещеру. Мне там чуть руку не оторвали. Говорю же, везде я искал. Везде!

– Странно. Сразу полетел?

– Сразу. Залетел Мстислава предупредить, а потом соколом туда.

– Кто же яйцо мог забрать?

– Не знаю. Может, оно вовсе не появилось. Могло такое быть? Живая вода тоже раньше текла, а затем перестала.

– Живая вода исчезла, потому что я источник мертвой воды завалил. Кто же мог знать, что они связаны?..

– Кто же мог знать, что Мстислав выпустит буку?.. – в тон Святогору ответил Вольга.

– Мстислав хотел нам помочь. Просто хотел помочь. Наши противники сколько раз ловко использовали против нас способности баюна? Ему хотелось так же.

– Баюн – животное. Умное, но животное. Бука – хозяин, чудовище. Я же говорил, что заводить свое чудовище, чтобы бороться с чужим, – плохая идея. Я предупреждал.

– Предупреждал, – нехотя согласился Святогор.

Во дворе снова повисла тишина.

– Силен же ты, братец, – шумно выдохнул Святогор, – ты мне ребра поломал.

– Зарастут, – зло бросил Вольга в ответ, – ты на меня напал, я защищался.

– Ты сильней меня, что ли? Никогда бы не подумал…

– Негоже нам, русским богатырям, выяснять, кто сильнее. В настоящем бою я бы на тебя поставил: ты дерешься грамотно, а я просто руками и ногами машу как умею. Разозлил ты меня своими обвинениями в смерти царя, вот злость мне ярости и придала.

– Извини. Я себя впервые за тысячу лет плохо контролирую. Так плохо еще не было.

– Послушался бы Мстислав меня и заперся в крепости – был бы жив. Твердыня неприступна, ее не взять.

– Мы бы взяли, – раздался из угла голос горца, про которого в пылу драки все забыли.

– А это кто еще такой?..

– Предводитель тех, кто на нас напал. Знакомься, человек с кавказских гор, зовут Ахмат.

– Чего ты его не убил?

– С такими ранами он был уже не опасен.

– Зачем они на нас напали-то?

– Не поверишь, за Даниила мстили!

– А мы здесь при чем? Даниил помер спустя месяца два, как мы с ним виделись.

– Считают, что я меч свой отравил.

– Глупость какая-то…

– Месть не глупость, – не согласился Ахмат.

– У них там, в горах, свои традиции.

– Да знаю я про их традиции, – махнул рукой Вольга, – а все одно, глупо как-то все сложилось. Не так должна была наша история закончиться.

– Ничего у нас еще не закончилось! Мы еще повоюем!

– Повоюем, – согласился Вольга, – только вопрос – за кого.

Над двором снова повисла неловкая тишина, каждый думал о своем.

Это было уже второе посещение опальным воеводой города Прилука, и если первый визит оставил неприятные впечатления, то второй переплюнул его в этом многократно. Михаил Поток поворошил золу носком сапога: что-то белевшее под гарью оказалось человеческой костью.

– Меня считают жестоким, – слева подошел навязанный Киевом в усиление воевода Лютополк, – так и есть, я жесток. Но это даже для меня чересчур. – Галицкий воевода кивнул на дымящиеся руины города.

– Они всех сожгли, весь город… – тихо произнес Михаил, присев на корточки, – всех. Что это за война такая?

– Меня больше заботит вопрос – как вообще паны здесь оказались? Мы сейчас на востоке княжества, чтобы сюда дойти – надо всю систему пограничных крепостей взломать. И там есть что взламывать, ты уж поверь бывшему цепному псу Даниила. И вот не прошло и месяца, как оборона полностью прорвана и враг уже на границе Киевского княжества. А ведь отсюда прямая дорога на Киев!