Черная свита - Василий Сахаров

Мой корт и кинжалы оказались там, где только что лежали деньги. Сталь Сховека – четыре метательных ножа и один широкий засапожник легли рядом. Каждый проверил оружие напарника, таков в группе давний обычай, и, убрав смертоубийственные игрушки на их законные места, мы ещё раз обговорили наши действия, а затем изучили схему трактира и карту улиц. Так прошёл отпущенный нам на подготовку час. По команде Ойсы мы первыми покинули помещение и, выйдя из дворца, оказались на примыкающей к западной дворцовой стене улице Кайчер. Огляделись – всё спокойно – и двинулись на окраину Белого города, где можно было взять дешёвый экипаж и доехать до гильдии наёмников, откуда до границы криминализированных районов Грасс-Анхо рукой подать.

Сховек и я шагали по освещённым улицам, и на сердце у меня было спокойно и почти безмятежно. Впереди была ночь, наполненный опасностями Чёрный город и драка с местными жуликами. Однако я был уверен, что не оплошаю, и мы с напарником, который внешне невозмутим, словно удав, выберемся из передряги без фатальных потерь, и уже завтра я снова буду рядом с Каисс.

Империя Оствер. Грасс-Анхо. 25.01.1405

Про первую акцию в Чёрном городе можно было бы и не рассказывать, ибо всё прошло по плану Ойсы без особых неожиданностей. Однако во время проведения этой операции произошло событие, благодаря которому рядом со мной появился ещё один человек, на которого я мог положиться в своих делах.

В трактире «Роза» я и Сховек были в назначенный Симом Ойсой срок. К объекту подошли со стороны реки Ушмай, берег которой находился в двухстах пятидесяти метрах от объекта. По пути сделали остановку на прилегающих к увеселительному заведению развалинах древнего дома, которых вокруг было немало, и посмотрели на освещённую тремя фонарями (на баке, юте и мачте), качающуюся на речных волнах невдалеке от нас военную галеру. Постояли, помянули добрым словом тёплые ветра, несколько дней назад задувшие с юга и унёсшие к океану лёд. Отметили, что вытащить пленного в Белый город по воде гораздо легче и проще, чем тянуть его на своих плечах. Дождавшись ударов судового колокола, извещающего о начале одиннадцатого часа ночи, мы выдвинулись из развалин, прошли вверх по разбитой грязной улочке, протиснулись через неприметный проулок, где воняло мочой и дерьмом, и оказались перед двухэтажным зданием, из которого доносился шум человеческих голосов. Рядом в грязи валялась пара человек, по виду рыбаки, а уличные местные бездомные малолетки выворачивали им карманы. Для Чёрного города это обычная картина, и, сплюнув на покрытую нечистотами землю, уверенной походкой мы вошли в заведение мадам Фаис Данкасс, которую иногда еще называли Красоткой. Видимо, таков воровской юмор – прилепить хозяйке полубандитского трактира прозвище, которое ей совсем не подходило. По описаниям я знал, что сестра Айка Лопаты красавицей точно не была – неопрятная бабища с горбом на спине и шрамами на лице, в своё время поднявшаяся из низов благодаря пробивному брату, который по молодости промышлял заказными убийствами, и собственному таланту профессионально делать минет. В общем, типичная местная маруха из воровского общества.

Войдя в трактир, мы с напарником на минуту остановились и осмотрели место, куда нас занесла судьба и приказ начальника. Просторное помещение, по которому в свете тусклых масляных ламп клубами плавал сизый дым с характерными запахами конопляной шмали и ещё какой-то дряни с привкусом мускатного ореха. Вдоль стен стояли большие столы, за которыми сидело местное население, воры, шлюхи, рыбаки, матросня с речных торговых барж, несколько наёмников и пара мелких чиновников ТПП в грязных сюртуках с блестящими глазками наркоманов. Слева и справа от двери – два отдельных столика, где расположились трактирные вышибалы – здоровенные косматые дяди с мордами разбойников, шрамами на лицах, выбитыми зубами и мощными кулаками. Немного дальше находилась прикрывающая внутреннюю лестницу на второй этаж широкая барная стойка.

«Примерно так я себе всё и представлял», – подумал я, прикинул, что в помещении на первом этаже не менее сотни человек, из которых треть готова в любой момент пустить в ход ножи, и направился вслед за Сховеком, который двинулся к одному из свободных столов. Едва мы уселись за потемневшую от жира, копоти и пролитого на дерево пива дубовую столешницу, к нам сразу же подскочила одна из служанок, дородная невзрачная бабёнка в штопаном сером платье и замызганном сальном переднике.

– Что будете пить? – устало спросила она.

– Чего-нибудь позабористей, – бросил Сховек. – Тавирское тёмное есть?

– Да, – кивнула женщина.

– Две кружки. В каждую пусть кинут по хорошей горсточке молотых орешков нинч. Поняла?

– Сделаем.

Служанка и прочие постоянные обитатели трактира уже оценили нас и приняли за тех, под кого мы маскировались, то есть за не очень удачливых наёмников. Одежда потрёпанная, заказ стандартный – недорогое пиво с дурманными орешками нинч, чтобы по голове долбило круче и кайф не расходовался. А потому внимания мы не привлекли, и, когда перед нами появился заказ, Сховек и я незамедлительно припали к литровым глиняным кружкам и жадно начали глотать вонючую тёмно-серую бурду, которая здесь считалась тёмным тавирским пивом. Пить эту гадость не хотелось, мерзость редкостная, да ещё и с молотыми орешками нинч, по свойству схожими с димедролом и сильно горчащими. Помню, в бытность мою Лёхой Киреевым во время поиска на дальнем хуторе в Отрадненском районе Краснодарского края угостила меня одна бабушка самогоном, где были подобные таблетки. Так я чуть было с жизнью не распрощался, сутки болел и с трудом выжил. Однако это всё осталось в далёком-предалёком прошлом, а в сегодняшней реальности я одним махом выдул половину кружки, изобразил удовольствие, крякнул, срыгнул и посмотрел на служанку, которая протянула ко мне пустую грязную ладонь. Надо было отдать ей деньги за заказ, и, разыграв с напарником сцену, кто будет расплачиваться за выпивку, я горделиво повёл плечами, бросил на стол серебряный нир и сказал:

– Гулять так гулять. Всё равно завтра в поход, а на войне деньги не нужны. Две бутылки бренди покрепче, ещё два пива с орешками и мясной закуски.

Всё это было сказано таким тоном, словно я на стол не серебро, а золото кинул. Служанка понимающе ухмыльнулась, взяла монету и ушла за бренди. А мы продолжили изображать из себя любителей выпивки, судорожно поглощали пиво и наблюдали за всем, что вокруг нас происходило. Вроде бы в трактире всё как обычно. Пьяные выкрики и здравицы, взвизги дешёвых шлюх и раскатистый смех алконавтов, всё тот же наркотический дым, грохот отодвигаемых скамеек и тусклый свет. И если бы мы в самом деле были пьяны, то воспринимали бы всё происходящее естественно. Но пиво, а затем и бренди нас не брали, и то, что сегодня в трактире «Роза» не обычный вечер, нам было заметно, слишком суетились служанки, а бармен нет-нет да и бросал настороженные взгляды на лестницу. И даже такой неопытный в Чёрном городе человек, как я, это всё видел, а с комментариями Сховека, который полушёпотом объяснял мне, что здесь и как, трактирные расклады становились прозрачными и понятными.

Ближе к одиннадцати часам ночи со второго этажа спустился тощий бледный юноша в ярких лиловых штанах и красной рубахе со взором горящим – наркоман со стажем Гаррс, проститутка в мужском обличье, живущий с хозяйкой трактира за деньги и дозу, а по совместительству стукач Сима Ойсы. Он прошёл к вышибалам и что-то им сказал, видимо, известил их о прибытии важного гостя, Айка Лопаты. И когда он ушёл, здоровяки напряглись и изобразили готовность порвать любого, кто только вздумает излишне шуметь или подняться наверх.