Корона Подземья - А. Г. Говард

– Еще одной не хватает, – говорит снизу Морфей.

– Она здесь, – отвечаю я. – Запуталась в паутине.

Бабочка кричит, дергаясь в липких нитях, беспомощная и напуганная. Я освобождаю ее, шепча слова утешения и стараясь не помять крылья. Выпустив бабочку, я замечаю в дальнем углу, где паутина гуще всего, что-то странное. Подхожу ближе. Глаза начинают привыкать к темноте.

Мне становится дурно, когда я распознаю очертания тела – тела, завернутого в кокон.

– Морфей… – с трудом выговариваю я.

Словно откликнувшись на мой голос, тело шевелится под плотной белой оболочкой. Воздух в моих легких леденеет. Я приподнимаю ногу, чтобы отступить назад, но тут чья-то рука, холодная как лед, прорвавшись сквозь паутину, хватает меня за запястье.

Я издаю дикий вопль и, разом получив огромную дозу адреналина, срываю холодные пальцы со своей руки.

Морфей подлетает ко мне. Мы переглядываемся и рассматриваем паутину вдоль стены, а затем разрываем кокон и освобождаем пленника.

На руки Морфею валится женщина. От нее пахнет чем-то тонким и сладким, кажется грушами. Кожа блестит, как замерзшее озеро в лунном свете, а за спиной висят огромные белые крылья.

Она похожа на снежного лебедя. Я бы узнала ее где угодно.

– Королева Слоновой Кости, – шепотом говорю я.

Понятия не имею, почему она здесь и в паутине.

Морфей бледнеет. Он поднимает ее и несет на матрас, оттолкнув по пути торшер. Там он осторожно укладывает Королеву. Белое кружево выглядывает из-под паутины, приставшей к платью. Серебристые волосы, длиной до пояса, обернуты вокруг длинной изящной шеи.

Присев на край матраса, Морфей снимает липкую паутину, которая облепила ей рот и нос. Королева Слоновой Кости жадно глотает воздух. Белые ресницы и брови дрожат, сверкая, как хрусталь.

Я опускаюсь на колени у ног Морфея и беру ее за руку. Королева кашляет, приходя в себя.

– Не пытайтесь говорить, ваше величество, – произносит Морфей, хотя я чувствую в его голосе не только заботу, но и некоторое напряжение. – Алисса, принеси ей что-нибудь попить. Наверное, у тебя в машине есть вода.

– Нет, – вмешивается та и хмурится, глядя на Морфея. Затем поворачивается ко мне. Черные узоры у нее на висках сверкают под лучами солнца. Они покрыты прожилками, как крылья бабочки.

– Королева Алисса, простите меня.

Ее светло-голубые глаза почти бесцветны.

Я сжимаю ей руку, чтобы успокоить бедняжку.

– За что?

– За то, что подвергла опасности вашего смертного рыцаря. Я и не думала, что события настолько выйдут из-под контроля. Мы найдем его… вернем.

Королева явно запуталась. Неизвестно, сколько времени она провела в паутине. Я бросаю взгляд через перила. Джеб лежит на полу. Чешик, на страже, порхает вокруг.

– Он никуда не делся. Он внизу, спит.

– Вторая Сестра не забрала его? – спрашивает Королева.

– Вторая Сестра? – повторяет Морфей, кажется, испуган не меньше меня.

И вдруг он издает стон.

– Дверной молоток. Загадочная женщина на мозаиках Алиссы. Та, которая пряталась в тени…

– Ну конечно, – шепотом отвечаю я, и перед моим мысленным взором вновь возникает эта картина.

Восемь живых лоз, соединенных с нижней половиной туловища той женщины… это были не щупальца, как мне показалось, а паучьи ножки. И дверной молоток служил напоминанием не о шрамах на моих ладонях, а о ее чудовищной руке.

– Но при чем тут Вторая Сестра? – вслух размышляю я. – Почему она оказалась там же, где пряталась Червонная Королева? Она ненавидит Червонную за то, что та в прошлом году сбежала с кладбища.

– Червонной Королевы никогда здесь не было, – отвечает Королева Слоновой Кости.

Морфей откашливается, и их взгляды встречаются. Они, видимо, понимают друг друга без слов.

– Значит, это Вторая Сестра держала Джеба в плену? – спрашиваю я. – Это она дала ему сока ягод тумтум и заставила его рисовать всю ночь? Но зачем?

Королева Слоновой Кости пытается ответить, но вновь закашливается.

Морфей легонько толкает меня в плечо.

– Алисса, воды.

Королева с усилием сглатывает и крепче стискивает пальцы, когда я пытаюсь встать.

– Не нужно. Она имеет право получить ответы на свои вопросы.

Морфей хмурится.

– Сомневаюсь, что сейчас самое время.

– А когда еще, Морфей? – сердито спрашивает Королева Слоновой Кости. – Алиссы это касается больше, чем любого из нас. Вторая Сестра оставила здесь дверной молоток в знак предупреждения для вас обоих. Она знает, что Первая Сестра много лет назад предала ее.

Взгляд Королевы обращается на меня.

– И Элисон тоже.

Я пытаюсь дойти до сути этих загадочных слов.

– Ты имеешь в виду, что моя мама тоже пыталась стать королевой? Но при чем тут Вторая Сестра?

– Черт возьми! – восклицает Морфей и присаживается рядом со мной на пол.

Опершись локтями на матрас, он обхватывает голову руками и массирует виски.

– Значит, сестры поссорились… и кладбище охраняется лишь отчасти. Если Червонная прорвется туда, она призовет армию духов. А затем придет сюда. Этого не должно было случиться…

Губы и щеки Королевы Слоновой Кости делаются из белых бледно-розовыми.

– Тебе следовало остаться в Стране Чудес… и встретиться с Червонной Королевой, как она хотела.

– Ты знаешь, почему я не мог.

У Морфея чуть заметно дрожит подбородок.

– Так кто же рассказал секрет Второй Сестре? Знали только мы трое.

Королева Слоновой Кости хмурится.

– Нет, знали четверо. Червонная тоже знала. У Первой Сестры идиотская привычка поверять секреты душам умерших, ухаживая за ними. Это не подпадает под условия клятвы – «не говорить ни одной живой душе».

– Превосходно, – ворчит Морфей.

– Червонная Королева пыталась прорваться на кладбище сегодня утром, – продолжает Королева Слоновой Кости. – Сестры поймали ее и уже собирались изгнать из цветка, чтобы навечно заточить в игрушку. Но тут она рассказала Второй Сестре про Элисон. Тогда Вторая Сестра в ярости набросилась на Первую, и Червонная в суматохе сбежала. Вторая Сестра пришла сюда, чтобы найти замену тому, что, так или иначе, украла у нее семья Алиссы. Таковы были ее последние слова, когда она заматывала меня в паутину.

Я качаю головой:

– Не понимаю. Она до сих пор злится из-за улыбки Чешика или из-за того, что я случайно помогла Червонной Королеве сбежать в прошлом году? Но при чем тут моя мама?