Профессорская служка - Ардмир Мари

«И ваша родня этим не гнушалась?» — Не столько вопрос, сколько утверждение, которое заставило металлистку мелодично рассмеяться.

И смех этот, совпавший с паузой между танцами, заставил всех обернуться к источнику звука. Шепоток прошелся по залу, не осуждающий, но выжидающий какой-то. Словно бы все были предупреждены насчет травли и пусть не участвовали, но поглазеть не отказались бы. И все это продолжается не первый год из бала в бал, и этот будет последним. Я чистосердечно посочувствовала леди Ритшао и потянула девятого танцевать. Сомнений нет, следующий удар по Эви произойдет во время ближайшего танца, и если получится, то мы должны помочь.

А рыжая красавица, словно бы не замечая повышенного внимания к своей персоне, флиртовала с Гансом от души.

«Поверьте, сейчас они из кожи вон лезут, чтобы узнать, кто вы. Сожалею, но из-за меня ваша анонимность просуществует недолго».

«Я бы поспорил», — отозвался огневик, притягивая даму к себе под первые аккорды мелодии.

То же самое в эти мгновения проделал и Дейр. И будучи прижатой к нему, я с грустью подумала, что дворецкий, стоящий через три пары от нас, хочет насладиться танцем и обществом своей партнерши, а стихийник — нет. Девятый мечтал скрыться, я же — потанцевать.

А в это время мы услышали, как Эви спросила с улыбкой:

«И на что бы вы поспорили, Уорд?»

«На совместный пикник. Через неделю. Как думаете, они за это время с моей анонимностью справятся?» — шепнул он провокационно.

«Надеюсь, их руки дотянутся лишь до вашего белья, — не менее колко ответила Эви и пояснила: — Видите ли, его носителя я бы хотела видеть живым. — В ее голосе слышалась улыбка, глаза сверкали в прорезях маски, и изящные пальчики постукивали по лацкану демонического костюма. — Но… Уорд, какой пикник может быть в середине зимы?»

«Так вы боитесь замерзнуть или поверить в мою удачу?»

«Рядом с вами ни того ни другого, но… — Она помедлила, прежде чем спросить: — Если вас раскроют раньше, что в этом случае получу я?»

«Отличного… дворецкого на целых три дня», — ответил огневик с запинкой.

«Заманчивое предложение… — усмешка прозвучала в словах металлистки. — Ради такой расплаты я завтра же начну пытать Дейра!»

Музыка грянула, и они закружились…

А чуть погодя закружились и мы. Звучал один из самых древних вальсов нашего королевства «Сон белой лилии», нежное творение поистине гениального автора. Каждое движение в нем плывуче-тягучее, партнеры не меняются, и, даже ускользая из объятий, они всегда остаются в соприкосновении рук Разворот, поклон, и Дейр подхватывает меня за талию, кружит на вытянутых руках, чтобы затем привлечь к своей груди. Несколько плавных неспешных шагов в сторону, смена рук согласно такту. И через несколько долгих нот он разворачивает меня, как куклу, уже со спины направляя каждое движение в согласии с музыкой. Мы расходимся во втором акте, чтобы, совершив сложную схему разворотов и поклонов через шаг, в третьем — вновь оказаться друг напротив друга и соприкоснуться руками.

По легенде, которой руководствовался композитор, две души веками искали счастье в других мирах, проживали скучные жизни, не ценили мгновений счастья, не наслаждались бытием, пока не встретились в конце одного серого существования. Смерть в одночасье забрала обоих, но обещала встречу. И шанс найти друг друга им был дарован вновь, в том же саду белых лилий, откуда начались их прошлые скитания. И души осознали, что увидеть друг друга могли намного раньше, нужно было всего лишь оглянуться. Вот этот восхитительный момент воссоединения и осознания автор вложил в третий феерический тур вальса, в котором партнеры искренне рады встрече и с улыбками на лицах выполняют новые па. Но мой партнер утерянному, то есть мне, был не рад изначально, а потому и повторной встрече не обрадовался.

— Дейр, улыбнитесь хотя бы, — пришикнула я на его кривоватую гримасу.

— Не могу, из меня силы тянут…

— Что? — Он развернул меня лицом к залу, пришлось намного тише спросить: — Какие?

— Металлиста, — ответил девятый, едва разжимая зубы. — Какой-то не… нехороший маг через прибор Саро-Ованора надеется Эви энергетически ослабить хоть на время.

— А это возможно?

Скептически посмотрев на наряд металлистки, что с улыбкой следовала за руками огневика и весь танец шла рядом с ним, как равная и окрыленная, Дейр со смешком пояснил:

— Нет. Но эти идиоты думают, что у нее один резерв… а не пятьдесят.

— И вся эта энергия от ее лю, да? — спросила несмело, когда он перестал кружить меня, ругаясь сквозь зубы.

— Ну, выходит, что… вопреки всем россказням, она из них не нежность тянула, а энергию.

Голос его дрогнул.

— Дейр, давайте уйдем из круга, — предложила я. Не знаю, какой умелец включил прибор Саро-Ованора, но если он из стихийника силы пил, то из королевы, стоящей среди зрителей, — нет.

— Сейчас, — сквозь зубы ответил профессор.

Мы с трудом завершили предпоследний этап танца и отошли к колонне. После чего Лесски, нашептав что-то со смешком, направил к огневику послание и взял за руку меня. И не просто прикоснулся к пальчикам, а начал их второй рукой поглаживать. Наверное, будь он при меньшем скоплении людей, потянулся бы почесать затылок, но так как приличия не позволяют, он нашел альтернативу старой привычке.

— Дейр, что случилось?

— Знаешь, я тут понял, что нам Эви нужно опустошить. — Увидев мое недоумение, пояснил: — Конечно, на время. Ганс ей потом все вернет. Просто, чтобы остановить безумную идею с травлей, жертву следует сделать незначительной помехой для их планов. Вот и все.

— И он сможет? — неуверенно прошептала я. — Все же пятьдесят резервов — это сила.

— Это пшик против него.

Складывалось ощущение, что девятый постоянно кого-нибудь спасает. Вот и схема помощи угнетенным отработана давно. Даже не верится, что это тот самый стихийник, что ставил на мне опыты и о последствиях какого-то концентрата не предупредил. Тот самый экспериментатор, который, скрывая собственный промах, меня в невнимательности обвинил…

А в это время «Сон белой лилии» подошел к концу, и новые пары заняли площадку, все, кроме одной.

«И еще один танец», — голос огневика вибрировал приятными нотами, на которые мало какая дама могла бы ответить отказом. Вот и Эвения не сочла нужным сопротивляться и лишь игриво удивилась:

«За что такое счастье?»

«За ваше платье», — последовал ответ.

«Уорд, — судя по голосу, металлистка улыбалась, — спешу вас огорчить, но оно не продается».

Диалог давно ушел от темы танца, но интонации их были многообещающими, как и первые аккорды композиции «Огонь льда», заигравшего в напряженной тишине.

«И даже примерить не позволите?» — невинно поинтересовался Ганс.