Император - Андрей Посняков

Князь покачал головой:

– Экий вы нетерпеливый, профессор! Не забывайте – мне нужно в Чехию ничуть не меньше, чем вам.

– Ах да, да, ваше величество, – язвительно ухмыльнулся магистр. – Я ж совсем забыл – через Чехию лежит ваш путь к имперской короне.

– Вот именно, дорогой друг, вот именно!

С обеда отправленный собирать слухи Иоганн по возвращении доложил, что все пути из города перекрыты, на каждом перевале выставлена зоркая стража, а пастухам и охотникам – буде те поймают опасных разбойников – объявлена немалая награда: целых пятьдесят флоринов!

– Зарплата коммунального доктора за целый год! – тут же прикинул Егор. – Может, сдадимся, профессор? Деньги приличные. Вы на меня донесете, а я – на вас.

– Все шутите?

– Кто бы говорил! Иоганн! – позвал Егор уже отошедшего парня. – А приметы-то этих разбойников известны?

– Хо! На всех углах глашатаи только об этом и говорят! Один – высокий, плечистый, сильный, волосы темные, волнистые, глаза серые, еще небольшая бородка и усы… да, на левом плече – родинка… – уставившись на князя, парнишка неожиданно захохотал и хлопнул себя по коленкам.

– Ты чего ржешь-то? – нелюбезно осведомился молодой человек.

– Да уж больно этот злодей на тебя похож! Правда.

– О втором говори… похож – надо же! Со злодеем меня сравнил, чудо…

– Ну, не обижайся. – Мальчишка потупился. – Теперь – о втором. Худой, сутулый, борода небольшая, с проседью, нос – как у грача…

– Чего-чего? – возмущенно воскликнул Гус. – Они б на свои носы посмотрели! Ой… вообще, я переживаю, когда вот так небрежно составляют словесный портрет. Этак ведь и невинного человека схватить да в подвал бросить можно… Вот как нас с вами, Георг.

– О, да, да, – Егор покивал и, дождавшись, когда Иоганн скроется за летней кухней, расхохотался.

– Что смеетесь, мой друг? Представляете, как за нами гонятся дюжие стражи? – тут же съехидничал профессор.

Князь ухмыльнулся. Вообще, он теперь считал, что с напарником ему повезло: Ян Гус оказался из тех, кто вовсе не против пошутить и посмеяться над самим собой. Людей, относившихся к себе слишком серьезно, Егор всегда считал вовсе не людьми, а какими-то надутыми монстрами, место которых – в паноптикуме, а не в обычной жизни.

– Вы что так на меня смотрите, дорогой магистр?

– Прикидываю, как бы вы выглядели, если были бы женщиной!

– Ого! – округлил глаза князь. – А ну-ка, отодвинься от меня, противный!

– Что-что?

– Да нет, ничего такого, просто шучу, как и вы, друг мой.

Профессор воззрился на собеседника с самым серьезным видом:

– А я вовсе не собирался шутить. Просто видел в кибитке женские платья и парики. А нас ведь ищут, и приметы довольно точны… кроме носа, как у грача, разумеется.

– Это, верно, вещи Иоганна, для постановки, – пробормотал князь и вдруг посветлел лицом: – Но ход ваших мыслей мне нравится! Так и сделаем. Прямо сейчас… нет… лучше ближе к вечеру.

Вечером, перед сном, Иоганн принялся лазить по всей кибитке – искал свой реквизит – и, ничего не обнаружив, уныло поплелся к кухне, где под старым кленом, пробавляясь вчерашним пивком, давно уже сидели князь и профессор.

– Что невесел, отроче? – заметив подростка, радостно осведомился Гус.

– Вы платья мои не видали? – Иоганн присел рядом на лавку. – И парики. Ну, для театра.

– Понимаем, что не для свадьбы, – ухмыльнулся Егор. – Что, не найти?

– Не найти.

– Наверное, украл кто-нибудь.

– Да, да… – воспрянул отрок. – Могли!

Профессор скорбно покачал головой:

– Ай-яй-яй, какие негодяи! Ничего, Иоганн, купишь себе новые платья, гораздо красивее прежних.

Парнишка махнул рукой:

– Куплю, конечно, чего уж. Пива плесните!

– Пей, друже, пей.

Можно было бы эти платья и парики просто попросить – Иоганн не отказал бы. Однако к чему этому славному отроку лишнее знание? Вдруг да придут, спросят, начнут пытать? Меньше знаешь, крепче спишь – это для любой эпохи верно.

На рассвете, тепло простившись с жонглерами, беглецы покинули постоялый двор. Отойдя на приличное расстояние, переоделись в развалинах бывшей римской бани, побрились прихваченной на постоялом дворе бритвой и превратились в двух разбитных торговок в смешных, апельсинового цвета, чепцах и длинных холщовых юбках.

– Хорошо хоть тут туфли на шпильках не носят, – ухмылялся на ходу Вожников. – А то были бы мы хороши… в джазе только девушки.

Профессор скосил глаза:

– Что вы все улыбаетесь, друг мой?

– А вам бы пошло пенсне. Вышла бы этакая пожилая, не лишенная определенного эротизма дама… примерно как у Чехова.

– А вам бы румяна пошли, – пропустив про Чехова, съязвил Гус. – Накрасили б щеки – и хоть сейчас в лупанар!

– А что, неплохая идея! – Егор резко остановился. – В самом деле неплохая… интересно, есть ли бродячие публичные дома?

– Во время войны – есть, – подумав, сказал профессор. – Всякие там маркитанты. Но войны-то сейчас в Швабии нет!

– Жаль, – посетовал князь. – Придется что-то другое придумать. Ну, думайте, думайте, друг мой! Нам бы еще неплохо где-то деньжат раздобыть… Нет, мне всякий даст – только под своим именем. А зачем раньше времени раскрываться? Правильно, мой друг, незачем. Значит, думаем, где взять денег.

– Надо было у жонглеров спросить.

– Обирать этих и без того небогатых людей? Ну, что вы, профессор. – Егор исподлобья посмотрел на собеседника и улыбнулся: – Вижу, у вас есть какое-то предложение. Так выкладывайте, не стесняйтесь!

– Думаю, оно вряд ли вам понравится, – вздохнул Гус. – Да и не предложение это, а так, издевка.

– Да не тяните же кота за хвост!

– Кота? За хвост? Интересно… В таких нелепых нарядах нам один путь – на паперть, собирать подаяние. Может, кто и подаст…

Хмыкнув, князь покачал головой и вдруг хлопнул в ладоши:

– Знаете, а ведь в этом что-то есть! Паперть… паломники… Их ведь тут много?

– Ну да.

– Так что из города, думаю, мы точно выберемся. Да и из Швабии – тоже. Выше голову, мой дорогой друг! Ой, нет… слишком уж синева на подбородке бросается в глаза. Надо будет заглянуть на рынок да стащить какой-нибудь бальзам или пудру. Так сказать – стырить по мелочи. Умеете воровать, профессор?

– Что вы такое говорите!

– Значит, умеете. Вот и славненько, – подмигнув своему спутнику, Вожников азартно потер руки. – Я на стреме постою, отвлеку – а вы пудру стырите.