Человек-Т, или Приключения экипажа «Пахаря» - Алексей Евтушенко

Он замолчал, и они оба стали ждать моего ответа.

Я молчал тоже. Мочал и думал. Прямо не утро, а экзамен какой-то. На проверку мыслительных способностей Житинева Леонида Владимировича. Впрочем, думал я недолго. Как-то сразу понял, что упираться бессмысленно и надо идти на сотрудничество. Тем более, что каких-то десять минут назад и сам приходил к выводу, что нужно сдаваться родному государству. А оно – вот оно, тут как тут. Опять же хорошо то, что не я к ним пришёл, а они ко мне. Интересно, знают ли они о недавнем визите Михаила?

– Незадолго до вас ко мне приходил Михаил… – я назвал фамилию. – Вы знали об этом?

Они переглянулись.

– Чего он хотел? – спросил хмурый Григорий.

– Знали или нет?

– Нет. Мы за вами не следим.

– Откуда же вам тогда было известно, что я дома? Никогда не поверю, что зашли наугад.

– Есть масса способов установить это и без слежки, – Григорий пожал плечами. – Он хотел, чтобы вы на него работали?

– Да, – сказал я. – Но я этого не хочу.

– Он вам угрожал?

– Напрямую – нет. Но я подозреваю, что, если не соглашусь, у меня могут быть крупные неприятности.

– Хорошо, что вы нам об этом сообщили, – улыбнулся Валера. – Теперь это наша забота. Разумеется, если вы захотите нам помочь. И даже, повторяю, не нам, а людям, которые попали в беду.

– И здесь шантаж… – пробормотал я.

– Ни в коем случае! – запротестовал Валера. – Просто есть такое понятие, как статус человека. Особенно у нас, в России. Не мне вам объяснять, Лёня. Одно дело защитить просто гражданина и совсем другое – гражданина, которого родина просит об оказании серьёзной услуги. Звучит цинично, понимаю, но такова жизнь.

– То есть я могу на вас рассчитывать? Не получится так, что я пойду навстречу, как вы говорите, родине, а родина в вашем лице от меня отвернётся в тот самый момент, когда помощь потребуется уже мне?

– Обижаете, Леонид Вла…

– Бросьте, – махнул я рукой. – Вам привести примеры? К сожалению, их слишком много. Слишком часто наша родина, а точнее, якобы, представляющая её интересы ваша контора платила чёрной неблагодарностью за добро. Увы. Но я рискну. Рискну и поверю. Может быть, я ошибаюсь и ошибаюсь жестоко, но поверю.

– Вы не ошибаетесь, – твёрдо сказал Григорий.

– Тогда рассказывайте, – предложил я и снова потянулся к сигарете. – Я, конечно, не доктор Айболит, но, если смогу – помогу.

Хочется прерваться. То ли для себя, то ли для неизвестного мне читателя (неизвестно также, будет ли он вообще когда-нибудь, читатель, у этой рукописи). Перечитывая написанное, я понимаю, что получаются не мемуары, а нечто вроде романа, художественного произведения. Впрочем, так я и задумывал в самом начале. Но возникает вопрос. Если когда-нибудь эти записки всё же увидят свет… Ведь чуть ли не двести лет прошло от тех событий, что я здесь описываю, до сегодняшнего дня Земли! Поймёт ли современный житель нашей планеты или – не будем брать так широко – просто современный русский человек эти записки? Отзовётся ли на них его сердце? Или они будут интересны лишь немногим специалистам-историкам, изучающим период развития человечества в конце двадцатого – начале двадцать первого веков? Вот оно, пресловутое авторское честолюбие! А, может, я просто и сам не знаю, чего хочу? Если писательской славы и признания, то нужно возвращаться на Землю навсегда, заканчивать рукопись, нести её в издательство и следить за тем, примет ли книгу читатель. Но я не могу жить на Земле постоянно. Я давно отравлен бродяжничеством по временам и пространствам. Я слишком много знаю и слишком долго живу, чтобы принять судьбу обычного человека. Пробовал уже – не получилось. Раскрыть инкогнито и признаться, что Человек-Т – это не миф и не легенда, а вполне реальное человеческое существо? Да, конечно, на Земле сейчас уже не те жестокие порядки, что были в пору моей молодости. Практически исчезли войны (мелкие и крайне редкие вооружённые межэтнические и религиозные стычки – не в счёт), поутихли в своих амбициях крупные дельцы и политики, подросли в цивилизационном отношении обычные граждане. И вообще, Земля состарилась и поскучнела. Космос же молод, велик, богат и вполне доступен. Чего же делить на планете-матери, если всё, что нужно, можно взять за её пределами? Но я уже, наверное, привык жить вне Земли. Так старый холостяк отвергает саму возможность женитьбы на любимой женщине из-за того, что не в силах поменять сложившийся годами и десятилетиями образ жизни. Вот и я, наверное, не могу. Или устал. Или боюсь. Или просто не знаю, что мне делать дальше и как дальше жить. Прошлое известно, будущее предсказуемо, настоящее неуютно. Господи, я стольким помог в этой жизни, но кто поможет мне…

– Значит так, – сказал Валера и впервые за всё время нашего общения с его губ сошла неизменная полуулыбка. – На Международной комической станции «Альфа» сегодня ночью случилась беда. Вы новости утром смотрели?

– Нет, – покачал я головой. – Когда бы? Сначала господин мафиози пришёл, потом вы…

– Ваш брат-журналист во всех информационных мировых агентствах, газетах, на телевидении и прочих средствах массовой информации уже в курсе, – он посмотрел на часы. – Без трёх двенадцать. Можно включить телевизор, и вы все узнаете. А мы потом дополним.

Я протянул руку, взял со стола пульт и включил свой древний южнокорейский «Дэо», стоящий на холодильнике.

Да, такая новость действительно должна была стоять на первом месте во всех информационных блоках. Она и стояла.

Как сообщила симпатичнейшая дикторша Первого канала, сегодня в ноль часов одиннадцать минут с МКС «Альфа» неожиданно была прервана связь. Последними словами космонавтов, которые услышали на Земле, были слова командира российско-американского экипажа Руслана Уланова: «Это метеоритная атака! В нас попали! Пожар на борту! Срочно…» И всё. С тех пор ни одна из многочисленных попыток связаться с МКС не принесла успеха. Судя по всему, станция частично разрушена… живы или нет трое российских космонавтов и четверо американских астронавтов… если живы, то сколько они ещё могут продержаться в условиях… хватит ли предположительно оставшихся ресурсов жизнеобеспечения станции до прихода спасательной экспедиции… сможет стартовать с мыса Каннаверал на американском «челноке» не раньше, чем через трое суток… земляне с тревогой и надеждой смотрят в небо, где сейчас, возможно, борются за жизнь семь человек, посланных своими странами в космос ради нужд и чаяний всего человечества… комментарии специалистов…

– Всё ясно, – я выключил телевизор. – Точной информации мало, эмоций много. Что там случилось на самом деле?

– Вы будете смеяться, – у Валеры откуда-то прорезался совершенно неуместный пародийно-одесский акцент, – но это, действительно, судя по всему, метеоритная атака. Я понимаю, что звучит одновременно банально и невероятно, но других более-менее приемлемых версий на данный момент не существует. Вероятность подобного, ноль целых ноль, ноль, ноль… В общем, очень маленькая вероятность. Но ни нам, ни американцам от этого не легче. Там сейчас гибнут люди, и людей надо спасать. Сначала людей, а уж потом, если получится, и станцию.