Линия разлома - Александр Афанасьев

Спускаемся вниз. Узкая тропка – внезапно сменяется ступеньками. Во, Государство было. С большой буквы! Чего только не строили!

А тем, кто за нами пойдет, – что ж, удачи им. Ветеран НКВД рассказал нам про один тумблер, который надо отключить, проходя этим путем… а не то… Конечно, взрывчатка могла и отсыреть, и разложиться за шестьдесят с лишком лет. Но я в это что-то не верю…

Как конкретно вышли – говорить не буду. Быть может, этим путем еще придется пользоваться… нормально вышли, в общем.

Забирать нас пришли две пары «Касаток». Чтобы вы прониклись, сообщу, что таких машин во всех ВВС России только тридцать штук и все они возят спецназ ГРУ. Разрабатываться они начали после рейда на Абботабад, когда американские морские котики, перелетев через целую страну (в чем я что-то сомневаюсь), пристрелили Осаму бен Ладена. Эти же машины высаживали десант на Днепрогэс»[83].

Эти малошумные, обтекаемые машины показались над поляной подобно стае дельфинов, они шли на предельно малой высоте, едва не касаясь брюхом деревьев. Их было плохо видно – но так и должно было быть. Фенестрон вместо обычного хвостового винта, малошумный, аж семилопастной винт, толстые щеки запасных баков по бокам. Эти вертолеты были оснащены радарной системой нового поколения от легкого истребителя и «ФЛИР» лицензионного французского производства. Цель примерно та же, что и у американских «СтелсХоков» или израильских «Яншуфов», – проникновение за линию фронта и благополучное возвращение.

На посадку пошли сразу две машины, еще две – зависли по обе стороны площадки, медленно перемещаясь. Опасности не было – «ФЛИР» опасность не пропустит, остается только отреагировать. Я достал фонарик и отсигналил – код знал только я, у командира спецгруппы тоже был, но другой. Каждый обозначал степень опасности.

Высадились пэдээсники[84]. Война на Украине заставила выделить спецназ ВВС и вооружить его по последнему слову – хлебнули они там конкретно. Бойцы заняли оборону вокруг вертолетов, командир группы – пошел к нам. Он выделялся «четырехглазым» ПНВ – правильно, ему пешком ходить не надо, его возят[85].

– Все на месте?

– Да. Восемнадцать единиц.

– Сколько?! – Шум от лопастей сливался в монотонный, негромкий гул. – Говорили об одиннадцати!

– Восемнадцать! Вывезешь всех! Сажай машины прикрытия!

ПДСник хотел меня наверняка послать. Да не послал.

– Давай, первые десять – на борт…

Пуля броню не пробила, но сломала два ребра. Теперь я хожу в давящей повязке, сижу на солнышке в областной больнице и пытаюсь флиртовать с медсестрами и с моей крестницей. Той самой, которую я увидел в автозаке. Она тоже здесь, и ей даже сумели спасти одну ногу. Вторую спасти не сумели.

Скверно все.

Мы сидим в тени. У нас одна бутылка газировки на двоих и пластиковые стаканчики. И рассказываем друг другу то, что можем рассказать.

А что нельзя – о том молчим.

Она рассказала мне о том, как они убили посла Гастингса. На мой взгляд – сделали это напрасно, но не мне судить. Как они охотились на улицах Киева. Она чаще всего выступала в роли наводчицы – снимала озабоченного бандеровца и вела его в укромный уголок – на самом деле под выстрел снайпера.

Все это она рассказывает абсолютно спокойно. Я и слушаю – совершенно спокойно. Одного за другим они убили тридцать семь человек. Это больше, чем числится за мной. Что теперь… да ничего, наверное.

Я тоже рассказываю, что могу. Про то, как мы убирали подозреваемых в терроризме… я уже рассказывал, как именно. Про то, что меня больше не принимает церковь, – я ничего не чувствую, находясь в ней, – а раньше чувствовал. И потому не хожу.

Я не знаю, зачем нужен этот душевный стриптиз. В конце концов, все это… не для публики, понимаете? Но почему-то – мне хорошо с ней. Она та, с которой я могу не притворяться. Совсем. Быть самим собой.

А это уже – немало.

Но сегодня наша культурная программа внезапно прервалась. Едва только сели на скамейку – появился Викинг. В дурацком халате и с обязательным для посещения больницы пакетом фруктов.

– К тебе? – она сразу все поняла.

– Да. Сиди… разберемся сейчас.

Викинг неловко положил на скамейку фрукты, показал глазами – отойдем, дело есть. Я посмотрел… аж киви. Сунул Иришке… ее кстати Ирина зовут. Красивое имя.

– Подожди, хорошо…

Отошли в сторону.

– Жениться не собираешься? – вдруг спросил Викинг

– На ком? – ошалел я

– Ну… мы в ответе за тех, кого приручили, верно?

Я вгляделся в Викинга… прикалывается, что ли? Но он был совершенно серьезен.

– Не… знаешь же… какая у нас семья.

– Знаю. Но к ней присмотрись.

Я начал соображать

– Знаешь ее?

Викинг достал сигаретную пачку, задумчиво покрутил в пальцах – и сунул обратно.

– Бросаю, – сообщил он

– Это хорошо…

– Хорошо-то хорошо… короче, рейд принято считать успешным.

– О как!

– Только что получили инфу – жив он. Изъяли – перед самым нашим выходом. Передумали отдавать американцам.

– И?

Само по себе – очень подозрительно. Возможно, слили. Хотя с другой стороны, если бы слили – нас бы там в асфальт закатали… висели бы на Майдане на виселице как живой пример империалистических устремлений русских спецслужб.

– Перекинули во Львов. Там будут работать. Как – ты знаешь.

Знаю…

– …задача операции остается, нам нужно вытащить Кубу любой ценой. Второго посла – нам не нужно. Так что – вставай на ноги.