Литерсум. Поцелуй музы - Лиза Розенбеккер

– Твой телефон звонил. И, пожалуйста, помоги мне, – сдавленно произнес он.

Я, ворча, повернулась к нему и, увидев умоляющий взгляд, чуть не свалилась от страха с кровати. Лэнсбери лежал на спине, на его груди сидел Шелдон, испепеляя его взглядом и дергая хвостом. О-оу. Это было не очень хорошим знаком. Кот вел себя так, только когда кипел от ярости.

– Шелдон, – сказала я и он ответил с шипением. – Мяяуфф. – Перевод: Не мешай мне, я должен объяснить этому человеку, кто в доме хозяин.

Я ухмыльнулась, закатив глаза.

– Мужчины. Разберитесь как-нибудь сами. Я схожу за телефоном.

Я встала и пошла в гостиную, где на журнальном столике лежал телефон.

– Эй! – крикнул Лэнсбери. – И что мне теперь делать?

– Убеди его, что ты не из тех, кого нужно бросать в темницу, – ответила я. Оба должны были разобраться. Рано или поздно Лэнсбери пришлось бы проявить себя перед Шелдоном, и я была уверена, что он мог это сделать. Шелдон в какой-то степени его уже полюбил, иначе на протяжении этих нескольких недель он вел бы себя совсем по-другому. Не было причин волноваться. Шелдон просто должен был раскрыть мачо.

Я оставила мужчин в спальне и пошла за телефоном. На нем высветилось новое сообщение. Оно было от Тома. Трясущимися пальцами я открыла его и пришла в ужас, прочитав эти несколько строчек.

Если хочешь увидеть Тома живым, приходи в течение четырех часов к театру Лион, Лексарроуд 114, Лондон, «Театр смерти». Р.С.

Я пошатнулась назад от того, что у меня подкосились колени. Сообщение было отправлено десять минут назад. Том был вовлечен. Но не так, как я думала. Я одновременно испытала облегчение и шок, какое-то время я не могла пошевелиться. Оставалось три часа и пятнадцать минут. Восстановив над собой контроль, я рванула в спальню.

В гостиной Лэнсбери было полно народа. Мама, Адамс, Эмма и Тия примчались сразу же, как я позвонила им и рассказала о сообщении. Мой телефон лежал на столе, рядом с ним Шелдон, а все остальные стояли вокруг, словно мы умоляли его сказать правду. Телефон, не Шелдона, тот тщательно вылизывался.

Я рассказала другим и про нашу «находку» в узловом пункте. Они отреагировали точно так же, как я, не хотели верить, что Том впутан в эту историю. Тем не менее им удалось принять эту теорию быстрее, чем мне. Я смотрела в чашку с кофе, который приготовила мама, размышляла и одновременно слушала остальных.

– Это может быть ловушка, – заставил нас задуматься Адамс, носившийся туда-сюда по комнате. – Сообщение пришло с телефона Тома. Он мог отправить его сам и подписаться другими инициалами.

– Или его похитили, и преступник воспользовался его телефоном, чтобы доставить до меня это сообщение, – возразила я.

– Но именно Том был в списке посетителей муз, – вмешалась мама. – И он узнал о пропаже тех двоих быстрее всех остальных.

– Разве с его стороны не было бы глупым – водить нас за нос, если он причастен к их исчезновению? – встала на мою сторону Эмма. Она все-таки не до конца потеряла надежду в Тома. Я ходила туда-сюда, не зная, что делать, пока Лэнсбери не усадил меня на стул и погладил нежно по щеке. Мама внимательно посмотрела на нас. Она сощурила глаза, а уголки ее рта приподнялись. При первой же возможности она должна была отвести меня в сторону и поговорить. Я поставила чашку на стол и стала играть ручкой.

– Наша теория такова, – подытожил Адамс, – Том посетил мир муз, рассказал им о Малу и ее отце и привлек их в качестве киллеров.

– Зачем ему это было нужно? В чем его выгода? – спросила я, размахивая руками.

– Месть твоему отцу, – предположил Адамс.

– Эти двое не знают друг друга, по крайней мере, они из разных историй. Что еще могло произойти? Кроме того, еще есть проблема с проклятием муз, из-за которого они привязаны к их миру. Они не могли сбежать оттуда сами, кто-то, должно быть, помог им обойти эту магию, – бросила я.

– Том мог снять проклятие? – вслух размышляла мама, ставя новую порцию кофе на стол. Шелдон с недоверием наблюдал за ней. Она поставила рядом кошачью миску с молоком, и он был доволен.

– Я не могу себе это представить. Том не обладает магией, и я не думаю, что он нашел кого-то и попросил о помощи. Он слишком боится такого, до этого он находился лишь в Параби, нет даже никаких записей о других путешествиях. Мне кажется, снять проклятие могут лишь те, кто его наложил, – сказала я.

– А кто они? – Тия, как всегда, задала правильный вопрос. Они с Эммой сидели за столом и просматривали сделанные Эммой за последние дни записи.

– Понятия не имею. Может быть, люди из управления? Это именно они тогда наказали муз за их вмешательство. Или полиция Литерсума, которая, может, есть, а может, ее и нет. Я вот не знаю ни одного полицейского, возможно, конечно, что они тайные. Наверное, все должно скоро измениться. Как и многое другое, – пробурчала я.

Долгое раздумье было напряженным, все сели за стол. Для Шелдона это означало слишком много внимания, и он перебрался на диван. Исход утренней битвы между ним и Лэнсбери был мне неизвестен. Когда я вернулась в спальню, они оба уже сидели послушно на кровати рядом друг с другом. Не было времени, чтобы расспрашивать Лэнсбери. Это могло подождать. Я стала нервно стучать пальцами по столу.

Чья-то рука опустилась на мою спину и стала успокаивающе меня гладить. Мои плечи расслабились, и я вздохнула. Я пыталась подавить воспоминания о предыдущей ночи и о поцелуе.

– У тебя есть предположения, кем может быть этот Р.С.? – спросила Эмма, тем самым вырвав меня из размышлений.

– Да. Я думаю, речь идет о Расселе Стивенсе. Последний выживший представитель семьи Стивенсов, которая была отцом… которая понесла большие потери, если можно так выразиться. В конце книги он поклялся, что отомстит отцу, когда тот сбежал. – Я кратко пересказала то, что прочитала в книге «Театр смерти».

– Мне не нравится эта затея, Малу, – сказала мама. – Это либо ловушка Тома, либо кто-то хочет применить в отношении тебя насилие. И то и другое очень опасно, и недопустимо, чтобы ты туда пошла.

– Но, мама, – возразила я, – а если угроза реальна, и я ничего не сделаю, Том может умереть. Я не могу этого допустить! – Я не хотела, чтобы кто-то еще умер по моей вине. Тем более Том, который – я была твердо убеждена – не был к этому причастен.

– Если бы Том хотел меня убить или похитить, он сделал бы это еще при нашей первой встрече. Ему не нужно было бы разыгрывать весь этот спектакль. – Я в растерянности опустила голову на столешницу. Меня не мог взбодрить даже кофе. Я бы отдала весь кофе в мире за жизнь Тома. Я должна была последовать указаниям Р.С, было это правдой или нет. Я бы не простила себя никогда в жизни, если бы даже не предприняла попытки спасти Тома.