Корона из золотых костей - Дженнифер Ли Арментроут

Киеран вышел на веранду. Свет проникал сюда только из спальни и от маленького фонаря над широкой кушеткой. Киеран отодвинул прозрачную занавеску и пошел вперед, вглядываясь в стену в нескольких ярдах от веранды.

Он замер.

Я осмотрела деревья и стену за ними, с трудом различая в лунном свете тяжелые лозы, опутывающие камень.

– Что такое?

– Эту часть стены патрулировала Сейдж, вольвенка, – объяснил он. – Я ее не вижу.

Слева от конюшен раздался крик. Я повернулась и шагнула с террасы на камень – еще теплый, нагретый за целый день солнцем.

Киеран поймал меня за руку.

– Не смей.

Я попыталась вырваться, метнув на него удивленный взгляд. Поверить не могла, что он меня останавливал.

– Что-то происходит. Кастил…

– С Касом все будет хорошо, – рявкнул он, втаскивая меня обратно на огороженную террасу. – Знаю, что ты умеешь сражаться. Ты та еще задира, Поппи. Но дело не только в том, что Кастил оторвет мне голову, если с тобой что-нибудь случится, – ты к тому же наша королева.

Я резко вдохнула.

– Я ничья королева. Я просто Поппи.

– Заявляешь ли ты свои притязания на трон или нет, ты все равно наша льесса.

– Значит, ты ждешь от меня, что я буду прятаться? Вот что для вольвенов означают обязанности королевы?

Я сердито уставилась на него, чувствуя едкий ожог его гнева и тяжелое давление тревоги. Это казалось странным – ощущать от Киерана что-то помимо ироничного веселья.

– Какой я буду королевой, если буду прятаться?

Он стиснул челюсти.

– Такой, которая остается в живых.

– И такой, которая недостойна тех, кто ее защищает, – огрызнулась я, силясь напомнить себе, что его противодействие связано с беспокойством обо мне. – А теперь отпусти мою руку.

– Или?

Я остановилась.

– Или я тебя заставлю.

Бледный взгляд Киерана ярко вспыхнул. Он опустил голову так, что наши глаза оказались на одном уровне.

– Ты уже достойна тех, кто защищает тебя, – сказал он. – Что уже бесит.

Я опять дернула руку.

– Я чего-то не понимаю.

– Если бы ты не была такой смелой, мне и Кастилу жилось бы намного легче, – проворчал он, выпуская мою руку. – Не дай себя убить.

– А как насчет того, чтобы постараться не дать мне убить тебя? – парировала я, и он хмуро уставился на меня. – Кстати, мы обсудим это позже.

– Жду не дождусь, – буркнул Киеран.

Я не успела ответить – донесся еще один крик. Я обернулась на звук. Он был ближе, а следом послышалось раскатистое рычание.

Внезапно на стене вспыхнули огни, испугав меня. Я шагнула назад, налетев на Киерана. Он положил руку мне на плечо, удерживая в равновесии. Яркие лучи прорезали деревья и цветущие кусты.

От дерева отделилась тень и шагнула в полосу света. Я похолодела. Перед нами стоял бледный мужчина с голой грудью, его лицо скрывала маска Последователя.

Меня кольнуло воспоминание прощальных слов Аластира. «Думаешь, со мной это закончится?» Я надеялась, что закончится, но стоящий перед нами человек был доказательством того, что заговор Аластира продолжал жить.

– Проклятье, – пробормотал себе под нос Киеран, когда из-за деревьев и кустов во двор вышла еще дюжина человек.

– Полагаю, это не дружелюбно настроенные Последователи? – спросила я.

Ближайший к нам Последователь снял с пояса кинжал.

– Я бы сказала, что нет, – ответила я на собственный вопрос и перевела взгляд на кинжал. Мой пульс участился. – И еще полагаю, что у них сегодня вечером нет иных намерений, кроме как убить меня.

– Этого не случится, – пообещал Киеран.

– Нет. Не случится.

Я крепче сжала вольвенский кинжал, рассматривая их. Насколько могла судить, здесь были только мужчины. Вероятно, часть братства, о котором говорил Аластир, но это еще не значило, что в заговоре замешаны все Последователи. Хотя, если кто-то в Атлантии и смотрел на меня как на Деву, орудие Вознесшихся, так это они.

Я высвободила чутье и ощутила… холодную пустоту.

– Я… ничего не чувствую, – прошептала я и сосредоточилась на мужчине с темным клинком в руках. Я встревожилась, осознав, что по-прежнему ничего не чувствую. – Как с Вознесшимися.

– Они не Вознесшиеся, – сказал Киеран, нюхая воздух. Его ноздри раздувались.

Было что-то… странное в этих людях, стоящих в лучах света. И дело было даже не в том, что я не способна читать их эмоции. Я смотрела на них, и по мне пробегали мурашки. Их кожа. Она казалась тонкой, как бумага, и слишком бледной, словно в их венах не осталось ни капли крови. У меня внутри все сжалось.

– Они?.. Они не атлантианцы? Или из какой-то другой кровной линии?

– Нет, – прорычал Киеран. – Я понятия не имею, что это за твари.

Твари?

Я с усилием сглотнула. Инстинкты требовали, чтобы я насколько возможно увеличила расстояние между собой и этими существами. Такую же реакцию во мне всегда вызывали Жаждущие, но от них я не убегала, и от этих существ не побегу.

Киеран опустил подбородок.

– Понятия не имею, кто вы такие, но что бы вы ни замышляли, я настоятельно советую передумать.

Мое внимание привлекло движение у стены. Там присел на корточки еще один мужчина в маске. Кожа у него была розоватой, а не мертвецкого оттенка, как у других. Я потянулась чутьем и ощутила… что-то сухое и дубовое, вроде виски, почти ореховое. Решимость. Этот у стены – другой. Для начала – он живой. Я прищурилась, рассматривая висевшую на его груди цепь – цвета слоновой кости с серовато-коричневыми вкраплениями. Во мне взметнулся гнев, словно осиный рой. Если и были сомнения в их намерениях, теперь они исчезли. Эти оковы больше никогда не прикоснутся к моей коже.

– Ты понятия не имеешь, кого охраняешь, вольвен, – заговорил мужчина в маске, из-за которой его голос звучал приглушенно. – Кого ты защищаешь.

– Я точно знаю, кого защищаю, – заявил Киеран.

– Не знаешь, но узнаешь, – ответил мужчина. – Мы просто хотим получить Деву.

– Я не Дева.

Я приветствовала свою обжигающую ярость. Она заглушила болезненное огорчение от того, что есть и другие, кто настроен так же, как и Аластир. Я отбросила эту печаль прежде, чем она завладеет мной.

– Ты бы предпочла, чтобы тебя называли Благословенной? Избранной? – возразил он. – Или предпочтешь, чтобы к тебе обращались как к Вестнице и Носительнице Смерти и Разрушения?

Я застыла. Я уже слышала этот титул, но забыла. Янсен как-то так назвал Никтоса. В груди завибрировало.