Земли Хайтаны - Артем Каменистый

– Это могла быть маленькая шайка. Чтобы сжечь несколько хижин, большой толпы не надо.

Завидев в толпе Млиша, Олег призывно махнул рукой, подзывая его к себе. За зиму старик здорово сдал: его едва не доконало воспаление легких, он до сих пор при ходьбе пользовался посохом. Из-за этого его не взяли в плавание. Лекарь уверял, что в скором времени он полностью оправится, но сейчас нагрузки и волнение ему противопоказаны.

Млиш поклонился, хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле – так он был потрясен. Неудивительно, Олег снял с пояса маленький, но увесистый мешочек, продемонстрировал содержимое. Внутри покоилось без малого полтора десятка амулетов алтанаков. Парень не слишком разбирался в камнях-сидах Гриндира, но даже скудных познаний хватило, чтобы понять их огромную ценность и немалую силу. Он хорошо помнил, как поселковый лекарь по зиме прирастил кузнецу оторванный палец, пользуясь своим слабеньким камешком размером менее горошины. А сейчас среди трофеев была парочка исполинов размером с грецкий орех, да и остальные немаленькие.

Старик дрожащими руками принял мешочек, запустил руку в содержимое, охнул:

– Олег! Это… это великое сокровище! Не всякий король способен купить столько амулетов!

– Не радуйся, еще неизвестно, много ли в них силы.

– Почти все камни яркие, это признак хорошего состояния. Даже слабый будет стоить немало, но эти… Странно, я не думал, что у ваксов можно отнять столько амулетов.

– А что здесь удивительного? Почти в каждом селении у алтанака есть такой камешек.

– Олег, это странно… Откуда каннибалы их берут?

– Из Гриндира приносят, откуда же еще?

– Это понятно, но добыча камей в мертвой пустыне очень тяжелое и опасное дело. Если бы у них была единичная удача, то понятно: любому может повезти. Но такое количество… Это не везение, это регулярная добыча. Эх! Если бы мы знали, как ваксы получают камни!

– Можно попробовать взять в плен кого-нибудь из алтанаков, они наверняка это знают. Только как допрашивать будем: никто не знает их языка. Я вообще не видел, чтобы они разговаривали.

– У них есть язык, – подтвердил Млиш, – но мне он неведом. Однако я думаю…

– Потом поговорите, – недовольно произнес священник. – Не видишь, люди только с дороги. Покушать надо да в баньке попариться.

Старик понятливо кивнул, протянул мешочек Олегу.

– Зачем он мне? – удивился парень. – Я все равно с этими амулетами обращаться не умею. Так что оставляй себе и с лекарем не забудь поделиться.

Млиш покачал головой:

– Я возьму два камня: нам хватит, остальные оставь себе. Это огромное сокровище: за самый маленький сид можно купить новенький корабль не меньше «Варяга». Нет, я боюсь хранить такую ценность.

Олег пожал плечами, забрал мешочек. Логика старика его позабавила: сейфов в поселке нет, так что безопасность хранения обеспечить нелегко, разве что часовых приставить. А носить с собой – вернейший способ потерять.

Добрыня проговорил с Олегом часа три. Две недели срок небольшой, но за это время появилось немало новых проблем, поставивших вождя в тупик. Большинство и для Олега неразрешимы, но вот в некоторых вещах он разбирался получше здоровяка и охотно делился с ним своими соображениями. Не факт, что они правильные, но и молчать не стоит. При всех своих организаторских способностях Добрыня во многом совершенно не разбирался, да и кругозор его был ограничен: он редко удалялся от поселка и дальше, чем у Кругова, никогда не бывал, если не считать бегства с земель Хайтаны. Олег же был самым известным путешественником: этой весной ему удалось побывать там, откуда еще никто не возвращался, а если и возвращался, то об этом никому не рассказывал. Прошлогоднее плавание на юг вообще успело обрасти легендами.

Олег получил добро на реализацию своего проекта водяной мельницы. Правда, Добрыня поставил условие: она должна работать не только на благо металлургов и кузнецов, но и для перемола зерна. Сомнительно, что урожай выйдет богатым, но все же об этом следует подумать заранее, чтобы не мучиться с ручными ступками. Местная пшеница и рожь сильно уступали земным сортам, выведенным в результате многовековой селекции. Нет, хлеб получался неплохим, но вот всхожесть и урожайность… По словам всезнающего Млиша, из пятидесяти мешков семенного зерна получится не более трехсот мешков урожая – соотношение удручающее.

Вождь вышел, оставив Олега в одиночестве: Аня убежала к подругам, за две недели у нее накопилась гора информации, требовалось ее сбросить в свободные уши. Обсудить ее на корабле было не с кем: Олегу вечно некогда, с другими мужчинами говорить не хотелось, а из амазонки Риты собеседница плохая, вот и пришлось терпеть до конца плавания.

Достав кусок коры, использующейся для письма, Олег обугленной щепкой принялся набрасывать контуры будущего сооружения, одновременно прикидывая, сколько человек понадобится ему для строительства и на какой срок оно затянется. Он неплохо разбирался в механике как сугубый практик: не раз сталкивался с двигателями различных машин и горным оборудованием. Будучи от природы любознательным, с интересом изучал их в процессе ремонта – не зная возможности техники, трудно ставить перед ней правильные задачи, полностью раскрывающие ее потенциал.

Он на всю жизнь запомнил свой юношеский позор, когда погнал бульдозер работать на крутой склон – требовалось проделать разведочную расчистку. Тогда над ним неплохо посмеялись рабочие, грубо, но доходчиво объяснив невозможность этого мероприятия. Больше он таких ошибок не допускал. Впрочем, с его приятелем вышла история покруче: мужики, подшутив, объяснили, что компрессор, установленный на тележке, можно завести, лишь разогнав на буксире. Молодой специалист не раз наблюдал, как технику заводят «с толкача», и нисколько не усомнился в их словах. Смеялись над ним долго, а прозвище Заводила пристало прочно.

Все эти «университеты жизни» не могли заменить соответствующего образования, но, как и у всякого геолога, у Олега было хорошо развито пространственное воображение, что очень помогало в подобных расчетах. Да и мельницу нельзя считать слишком сложным сооружением – для ее проектирования не нужно быть гением.

Поработать над чертежами Олегу не дали: за тростниковой дверью кашлянули, приглушенный бас поинтересовался:

– Можно?

– Открыто, – буркнул Олег: замков на двери, плетенной из тростника, не было.

Отец Николай почему-то облачился в свою видавшую виды рясу и явился не один – за ним, пригибаясь в низких дверях, вошли Алик и Руслан Поляшенко. Этого толстяка Олег знал мельком – он был вождем приличного поселения на левом берегу, чуть ниже по Фреоне. Но, пока Олег гулял по землям Хайтаны, тот решил присоединиться к Добрыне со всеми своими людьми. Все его общение с Олегом ограничилось рукопожатием и парой слов при знакомстве, так что непонятно, почему он сюда пришел. Священник практически родственник, с Аликом они давние знакомые – с первого дня пребывания в этом мире, а вот Руслан…