Грозовой фронт - Евгения Александрова

— Доран, пожалуйста… Расскажи молитву, что читают по погибшим. — Надо было отпустить боль, надо было снова услышать низкий голос Служителя, пробирающий до самых глубин, так, что не оставалось других мыслей — только мерное, успокаивающее звучание слов, наполненных светом. — Пожалуйста.

И Доран с колебанием, но всё же остался. Осторожно взял её ладонь между своими, чуть вздохнул и заговорил тихо о тех, кто больше не с ними, но остаётся рядом частицей своей души. Исполнившие свой долг на земле, но отдавшие любовь тем, кто в ней нуждался…

Джейна прикрыла глаза и лихорадочные образы наконец растворились, уступив на время мерному шуму горного леса, чарующему звуку низкого голоса и хотя бы минутному — покою.

* * *

До деревни дошли уже гораздо легче — надо было просто спускаться по нахоженным тропам в долину ущелья. Встретили их удивлённо и встревоженно, но после краткого рассказа об ивварцах и трудном переходе расспросы смолкли — занялись делом.

Даже староста Гретиан — мужчина уже в возрасте, полный и коренастый, не стал донимать подробностями и выпрашивать про своих, которые, должно быть, в плену в захваченном в Сагарде. Заметив измождённые и голодные лица дошедших, он распорядился, где разместить хотя бы детей и стариков, а сам остался говорить с Эриком и Дораном.

Джейна даже не знала, что хочет больше: упасть на мягкое сено и спать не просыпаясь до утра, поесть чего-нибудь горячего и унять тошноту или сначала смыть с себя кровь и грязь.

— Держи, — подошёл к ней вдруг Изен и протянул льняное полотенце и немного воды в кружке. Кивнул назад: — Хильда позаботилась…

Долговязый Изен — пришло на ум его старое прозвище. Сейчас парень казался повзрослевшим на пару лет. Больше не было глупых насмешек, только усталость во взгляде и сочувствие.

— Спасибо.

Джейна вспомнила, как всего пару-тройку месяцев назад они работали на виноградниках бок о бок, и тогда её заботы и тревоги были такие… смешные. Сейчас даже неизвестно, жив ли приятель Изена Бертвуд, что случилось с Танри и что дальше будет с ними со всеми.

Но она сделала, что могла.

Коротко ополоснув лицо, Джейна стерла кровь и доковыляла до тёти. Ноги едва держали, а её саму от слабости и промозглой погоды не переставало колотить.

— Хильда… — позвала Джейна, только сейчас понимая, как жутко зудит грязь на теле.

Тётя тоже выглядела измотанной, но держалась изо всех сил.

— Как ты, девочка? Едва на ногах стоишь, я же вижу. Там, говорят, есть немного тёплой воды, надо смыть кровь и приложить чего к синяку… Что-то совсем ты бледная как смерть.

Джейна устало улыбнулась и наконец созналась:

— Мне кажется… я жду ребёнка.

— Ох, боже мой. Девочка моя, — пышногрудая Хильда из последних сил прижала Джейну к себе, даже вздохнуть не дала, и запричитала: — Ох, не пойму, радоваться или плакать! Радость-то, да не добрый час! Как же ты только держишься, милая, — заохала она снова, отстранясь. — Пойдем, тебе нужно как следует согреться!

И не слушая возражений, она отыскала одну из своих старых знакомых и о чём-то принялась расспрашивать. Джейна на миг осталась в одиночестве, рассеянно глядя, как едва живые сагардцы расползаются кто куда. Слава богам, что хоть остались целы.

Подошёл, чуть прихрамывая, Эрик и подбадривающе хлопнул по спине.

— Жива, подруга?

— Не дождёшься, — с тихим смешком отозвалась Джейна, изучающе глядя на его загорелое лицо с тонкими линиями шрамов. Кажется, понемногу к нему возвращалось прежнее самочувствие — в чёрных глазах нет-нет да можно было уловить знакомые искорки. Или то напитался силами от схваток с ивварцми и их пролитой крови?

Не хотелось бы в это верить. И не хотелось снова видеть тот безнадёжный мрак в глубине глаз, как после его возвращения к жизни. Злость и ненависть — ложная сила, когда они уходят, то забирают что-то с собой.

Джейна пихнула его плечом и попыталась улыбнуться:

— Недавно целовал как в последний раз, а сейчас уже и думать забыл, снова «подруга» и свой парень?

— Извини, — отозвался он, глядя на её синяк под глазом. — Но что-то сейчас ты больше похожа на матроса после пьянки, чем на девушку.

Джейна невольно прыснула со смеху, прикрыла пальцами лицо и глаз и сощурилась. Кажется, он заставит её смеяться даже на пороге смерти. И смеяться искренне, в голос. Даже когда вокруг полная безнадёга и хочется рыдать от боли. Вот его настоящая магия!.. Как можно было не любить эту обаятельную морду?!

— Ладно, если тебя отмыть и переодеть, может, всё будет не так печально, — доверительно обнял её Эрик и тут же увернулся от её тычка под рёбра. — Ладно, ладно, шучу. Но тогда ты сама напросилась… Да шучу я!

Он крепче обхватил её за плечи, а Джейна сдалась и ткнулась ему в грудь.

— Спасибо. Что нашёл нас и вернулся…

— Угу. Ты не знаешь, что бы делала без меня, как и всегда, — усмехнулся он. — Только это… держись подальше-ка от Серого. Больно много внимания он тебе уделяет.

— Не доверяешь?

— Серому-то? А ты сама как думаешь? — Эрик потёр предплечье о грудь, точно желая стереть тот колдовской знак, который однажды такие Служители выбили на его коже. Приговорили к медленной смерти, а она оборвала связь с магией. И это до сих пор причиняло ему боль, как бы он ни пытался шутить. Но он боролся со своими внутренними демонами и иногда будто одерживал верх.

— Мне кажется, он не станет теперь предавать.

Эрик закатил глаза.

— Сколько тебя знаю, всё не устаю поражаться твоей наивной вере, что все люди — хорошие.

— А я — твоей, что все враги!

— Если бы не это, я бы давно был мёртв.

— А если бы не моя наивная вера, то… то… то ты бы давно был мёртв! — злясь и смеясь одновременно ответила Джейна.

Эрик расхохотался.

— Вот как. Ладно, твоя взяла! Ты молодец, — посерьезнел он. — Заслужила отдых, пока я отправлю пару лентяев посматривать на окрестности — пускай бдят. Может, и сам останусь, — оглянулся он туда, откуда они пришли.

* * *

Погода весь день держалась сумрачная, и уже снова смеркалось. Джейна тоскливо посмотрела на темнеющее небо. В последнюю неделю тошнота накатывала именно к вечеру, и приближение этого времени не радовало.

Когда Эрик ушёл, Джейна успела разжевать край сухой лепешки и выпить глоток воды, которыми угостили в ближайшем доме — больше боялась, ещё Эрик тогда учил, что после голодания нельзя много есть, — как Хильда нашла её и провела за собой в низкий домик с широкой трубой.

Там как следует протопили печь и было жарко. Под низкими сводами крыши клубился дым от горячей воды в кадке, пахло травами и имбирем. Джейна вдохнула пряный аромат и осознала, насколько продрогла за последние дни.