Верные. Книга 3. Дорога чудес и невзгод - Кристофер Холт

– Она такая печальная! – воскликнула Гизмо. – Надо поговорить с ней.

– Гизмо… – начал было Макс, но йорки уже умчалась в высокую траву.

– Это хорошая идея? – спросил Джорджи.

– Вероятно, нет, – сказал Крепыш, – но Гизмо есть Гизмо. Она доверяет своим инстинктам, даже если иногда это означает, что нужно ринуться в самое пекло. – Такс вильнул хвостом. – Вот что мне в ней больше всего нравится.

Макс неохотно последовал за терьершей, настороженно поглядывая по сторонам: не объявились ли волки или дворняги? Он понюхал воздух, но почуял лишь запах мусора, валявшегося на подъездной дорожке у дома.

Углубившись в огороженный стеной сад, Макс услышал чей-то плач и тихий утешающий голос Гизмо.

Макс бесшумно провёл Крепыша и Джорджи по зарослям, уклоняясь от колючих веток розовых кустов, и они наконец вышли на открытое место. Здесь рядом с круглым металлическим столиком стояла пустая купальня для птиц, а по бокам от него – два металлических стула.

На одном из них, укутавшись в накидку, сидела Белл, на втором – Гизмо.

– Они ушли! – скулила колли. – Все мои питомцы ушли. Они никогда ко мне не вернутся. Я всегда буду одна.

– Ох, Белл! – проговорила йорки. – Это неправда. Тебя много кто любит. Не проходило дня, чтобы мы не встречали животных, которые отзывались хорошо о тебе или по крайней мере о том, какой ты была, пока люди не уехали.

– Тогда почему вы хотите уйти? – сквозь слёзы спросила Белл. Бросив взгляд на Макса, Крепыша и Джорджи, она добавила: – Почему ни один из вас не согласился принять моё приглашение?

– Может быть, потому, что это не было приглашение, – ответил Крепыш. – Это был приказ.

Белл накинула на морду накидку в цветочек.

– Никто не хочет оставаться здесь по собственной воле, – прошептала она, – даже пёс, которого я любила больше всего на свете, бросил меня.

– Босс? – спросила Гизмо.

Белл вскинула голову, простынка упала с её морды. Колли задрожала.

– Я сказала, никогда не…

– Ну, мы всё равно произнесём его имя, леди, – вмешался Крепыш и вспрыгнул на стул рядом с Гизмо. – Босс послал нас найти тебя.

Белл прищурилась:

– Я тебе не верю.

– Это правда! – вмешалась Гизмо. – Верно, Макс?

Лабрадор моргнул, встретился взглядом с Белл и кивнул.

Та махнула лапой и со вздохом произнесла:

– Но если то, что хотел сказать Босс, было так важно, почему он сам не пришёл?

Мгновение все молчали.

– Ну? – настаивала Белл.

– Босс… умер, – тихо вымолвила Гизмо.

Всё тело Белл окаменело, а глаза широко раскрылись. Она разомкнула челюсти, чтобы что-то сказать, но не смогла.

– Он был герой, – произнёс Крепыш. – Он боролся за спасение корабля, полного собак. Без него всех их убили бы. Он был такой храбрый.

– Он всегда был храбрым, – прошептала Белл.

Заскулив, Гизмо спрыгнула со своего места рядом с Крепышом и вскочила на стул к Белл.

– Босс хотел, чтобы ты знала: он не специально оставил тебя. Он не знал, что собираются делать хозяева, когда они его забирали, и после этого каждый день мечтал, как вернётся домой и отыщет тебя. Он хотел бежать с тобой по высокой траве и играть на берегу старого пруда, и ещё он хотел, чтобы ты знала: он любил тебя очень, очень сильно.

Глаза колли начали наливаться слезами, и она зажмурилась.

– Как говорит Макс, – прошептал Крепыш, – мы все заслуживаем того, чтобы знать, что нас любят. Люди скоро вернутся. Босс умер, но твои хозяева приедут за тобой.

– Обещаете? – тихо проговорила Белл, не открывая глаз.

– Конечно, – подтвердила Гизмо.

– Определённо, – поддержал подругу Крепыш.

Моргнув, Белл встретилась взглядом с Максом:

– А ты что скажешь?

У Макса в голове роилось столько мыслей, что он не знал, какую из них выразить словами. Пока пёс пытался подобрать правильные, за спиной у него и Джорджи на садовой дорожке скрипнул гравий.

И Макс почуял запах Дольфа.

Пёс развернулся. Меньше всего ему сейчас хотелось драться, но, если понадобится, он не станет избегать поединка. Не важно, насколько он смущён и расстроен, – он не позволит волкам причинить вред своим друзьям.

Но Дольф был один.

Огромный, весь в шрамах, волк, прихрамывая, вышел вперёд; его блёклые глаза смотрели недоверчиво.

– Где твоя стая?! – с рычанием спросил Макс.

Дольф осклабился:

– Гоняется за этими полоумными дворнягами. Скажи спасибо.

– Скажи спасибо? – повторил Крепыш, вытаращив глаза. – За что это? За то, что ты притащился за нами в Батон-Руж?

– Нет, – ответил волк, – за спасение от этой собачьей стаи.

Макс смущённо покачал головой:

– Разве ты здесь не для того, чтобы продолжить нашу вражду? Ты ведь сам так говорил при нашей последней встрече?

Дольф со вздохом прошёлся взад и вперёд по траве и гравию.

– Поверь мне, Макс, последнее, чего я ожидал от себя, это что буду спасать твою шкуру. Но ты помог моей стае. И я чувствую, что в долгу перед тобой. – Он встретился взглядом с лабрадором. – Кроме того, если кто-то положит тебя на лопатки, это буду я, а не какие-то помойные собаки.

– Значит, ты помог нам, – медленно проговорил Макс, – потому что я помог тебе.

– Да. – Дольф снова усмехнулся. – Это не так сложно понять. – Повернувшись спиной к собакам, волк захромал к выходу из сада. – Но больше не жди от меня одолжений, Макс. Теперь мы квиты.

С этими прощальными словами волчий вожак скрылся из виду.

– Какой милый парень, – отметил Крепыш. – Я правда хотел бы, чтобы он заглядывал к нам почаще.

– Правда? – переспросил Джорджи.

Крепыш хмыкнул:

– Нет, неправда, здоровяк. Это был сарказм.

Белл всхлипнула. Глаза её затуманились слезами. Гизмо, стараясь утешить, лизнула большую собаку в нос.

– Значит, вот как, – прошептала одинокая колли. – Босс ушёл навсегда, и волки разогнали всех моих новых друзей. У меня больше ничего не осталось в этом доме.

Всего час назад Белл выглядела безумной. Плохой. А теперь она опять стала милой колли, которую любил Босс.

Заклятый враг оказал помощь Максу, и всё потому, что пёс поступил с ним великодушно. Белл пришла в себя, после того как Гизмо и Крепыш взяли на себя труд обращаться с ней уважительно и по-доброму.

Макс не мог отрицать, что в мире полно опасностей. Не все звери и не все люди добры. Но, глядя сейчас на Белл, пёс снова загорелся надеждой. Он должен верить, что большинство животных могут быть хорошими, если дать им шанс.