Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

– Вы можете закончить этот конфликт немедленно, – мрачно произнес Осокин. – Просто отдав приказ прекратить агрессию и вывести войска с нашей территории. Пока не дошло до тяжелых последствий. Когда начнут подниматься ядерные грибы – будет поздно. Вы хотите отторгнуть часть нашей территории. Это не останется без последствий!

– Еще раз говорю: не пугайте нас. Атомная бомба, сброшенная на наши войска, вызовет десятикратный ответ. Обнаружив запуск ракеты, мы ответим, не дожидаясь, пока она доберется до цели. Мы не собираемся отторгать у вас Калининградский анклав. Его будущее будут определять его жители под многонациональным контролем. Вам придется выполнить наши условия в части демилитаризации региона и установления буферной зоны вдоль границ стран Балтии. Вы не захотели сделать это добровольно, и нам пришлось вас подтолкнуть. Это политика, господин Осокин. – Хейли откинулся на спинку кресла. – А сейчас я предлагаю прервать нашу встречу и посетить в госпитале господина Реваку. Сердце у старика не выдержало, надо же… А с вами давайте встретимся завтра. Или послезавтра, когда конфликт между нашими странами приблизится к разрешению.

– Слушай мою команду! Первому взводу занять оборону в зданиях на южной стороне. От бетонного до «горбатого» моста. Второму взводу – на северном берегу, от свалки до северной дороги. Третьему – тоже на северном, между рекой и карьером. Командирам взводов принять меры к оборудованию боевых позиций. Окапываемся, оборудуем огневые точки. Особое внимание обращаем на маскировку. На все про все – четыре часа! Разойдись!

Лес, где батальон понес первые потери, они покинули часа через полтора после бомбардировки и километров через десять вышли к Знаменску. Канонада на юге не утихала. Правда, в сплошном реве орудий наметились паузы. Иногда минут по десять не стреляли, иногда начинали молотить, как ночью.

Привал устроили прямо в маленьком здании городского вокзала. Кто-то пустил слух, что дальше повезут на поезде, но Василий не поверил. Если машина еще может объехать воронку, то преодолеть разрушенные рельсы у поезда не получится.

Предположение оказалось правильным. Услышав разговор офицеров, Царев понял, что три городских моста в пределах поселка городского типа – два автомобильных и железнодорожный – считались стратегически важными. Их уничтожение или по крайней мере попытка такового считалось аксиомой, и то, что американцы не попытались этого сделать, навело какой-то из штабов на мысль, что они берегут их для себя. Мосты немедленно заминировали, а их батальон привлекли для противодесантной обороны.

Мост, который предстояло оборонять их роте, был переброшен через реку Преголю и пойменную низину и представлял собой семь металлических пролетов, опиравшихся на каменные быки. С двух сторон от узкой проезжей части были устроены пешеходные мостки. Командир взвода нарезал их отделению позицию прямо в огородах покинутых домов, фронтом на север. Окапывались по науке, так как из инструмента были только саперные лопатки, то есть с индивидуальных ячеек. Земля была влажная и копалась сравнительно легко. Василий оккупировал небольшую промоину и подумал, что кроме личного окопа неплохо было бы оборудовать нишу под убежище. Впереди лежала низинка. За ней местность начинала полого подниматься, и метрах в шестистах стояла кучка сельскохозяйственных построек. Среди них было заметно движение. Похоже, что внезапного нападения с той стороны пока можно было не опасаться. Ухо болело.

Подходя к району патрулирования, Кузнецов наблюдал за тем, как меняется на экране тактическая обстановка. Там добавился важный раздражающий фактор: в районе северного побережья Готланда появился Е-2D[45]и теперь «светил», как прожектор, наблюдая за воздушной обстановкой на севере Балтийского моря. Стало понятно, почему их так торопили со взлетом: либо «Хоукай» мог быть приманкой, с задачей выманить на себя русские истребители и навести их на засаду, либо готовился удар американской авиации по кораблям флота. Первую эскадрилью, державшуюся на высоте пятнадцати километров южнее прославленного Ханко, оттуда вряд ли видели, но четверка Су-27 177-го истребительного авиаполка, прикрывающая корабли, наверняка была у них как на ладони.

Командование клятвенно обещало ему не бросать полк в мясорубку, пока все пилоты не совершат минимум по одному вылету на спокойных участках фронта. Северная Эстония как раз и являлась таким «спокойным участком». Первоначально задачей первой эскадрильи было прикрытие штурмовиков, работавших по заявкам командования соединений, двигавшихся от Нарвы на запад, и высадившихся в районе Таллина десантников. Но еще до взлета задачу изменили.

– Внимание, Полста двенадцать, я Жук-4, – раздался в наушниках голос оператора с кружащего над Готландом А-50[46]. – Две группы целей по азимутам сто девяносто и двести двадцать пять! Предположительно F-18! Лечь на курс двести шестьдесят, атака по варианту четыре!

Две группы вражеских истребителей шли на северо-восток. Поисковые локаторы по крайней мере у части из них работали на излучение, что выдавало в них либо группы прикрытия, чьей задачей было сковать боем русские истребители, либо группы демонстративных действий, отвлекавшие на себя внимание от групп ударных машин, которые должны следовать позади и ниже. Курс двести шестьдесят выводил Кузнецова и его подчиненных во фланг западной группе американцев, а вариант четыре предусматривал атаку двумя парами без включения радара, в то время как вторые две пары, держась сзади, подсвечивали цель и страховали от неожиданностей.

Изображение круглого циферблата указателя скорости на экране в кабине замигало красным – сигнал прибавить газу. Кузнецов толкнул вперед ручки управления двигателями, и на него сразу навалилась перегрузка. «Сухие» легко преодолели звуковой барьер и теперь мчались над морем в направлении примерно на Стокгольм. Более старым самолетам пришлось бы использовать для этого форсаж.

– Внимание, Полста двенадцать, – снова пронеслось в эфире минут через десять, – группа целей по азимуту двести тридцать! План действий прежний.

В новую группу входили всего два или три самолета, похоже, обошедших Готланд с запада. Их радиоэлектронные средства молчали, поэтому выяснить их роль пока не представлялось возможным. Зато на экране тактической обстановки к западу от Готланда выявился новый «Хоукай», окончательно развеявший сомнения относительно цели операции: янки намеревались бить по кораблям, – но дополнительно вселивший в Кузнецова тревогу. Каждый из «Хоукаев» не мог их обнаружить дальше семидесяти или восьмидесяти километров, но если они умеют работать в паре, как распределенная антенная система с единым центром обработки данных, – дальность сильно возрастает.