Красное море под красным небом - Скотт Линч

— Мы важные люди, — сказал Жеан.

— И у нас богатые и могущественные друзья. Почему бы не взять нас в плен и не послать письмо с требованием выкупа?

— Ну, — ответил человек, — во-первых, я не умею ни читать, ми писать.

— Мы с удовольствием запишем ваши требования.

— Не вижу, что в этом проку. С вас ведь станется написать что угодно, верно? Попросить прислать констеблей вместо золота, если вы понимаете, о чем я. Я сказал, что не умею писать, но не говорил, что у меня вместо мозгов теплая моча.

— Эй! Подожди! Перестань резать! — Жеан поднялся еще на фут и зажал веревку, чтобы повиснуть. — Перестань! У меня серьезный вопрос.

— Какой именно?

— Откуда ты взялся?

— Ну, бродил по округе с тех самых пор, как выбрался из материнской утробы — нынче здесь, завтра там, — ответил человек, продолжая резать.

— Нет, я хочу спросить, ты всегда наблюдаешь за этими утесами, поджидаешь тех, кто спускается? Маловероятно, что тебе часто удается устраивать засады.

— Конечно, нет, сэр. До вас двоих я тут никого не видел. Мне стало так любопытно, что я решил пойти и посмотреть. И правильно сделал, верно? — Удар, удар, удар. — Нет, по большей части прячусь тут в лесах, в холмах. Слежу за дорогами.

— В одиночку?

— Я бы перерезал быстрей, если б был не один, правда?

— Значит, наблюдаешь за дорогами? Что грабишь? Кареты?

— В основном.

— Есть у тебя лук или самострел?

— К сожалению, нет. Подумал, что смогу купить, если в ваших кошельках будет достаточно.

— Но как ты без настоящего оружия таишься в лесах и в одиночку грабишь кареты?

— Что ж, — неуверенно ответил человек, — довольно давно не удавалось ограбить. Но сегодня мой счастливый день.

— Еще бы. Покровитель Воров, да ты худший грабитель на свете!

— Что вы сказали?

— Он сказал, — ответил Жеан, — что, по его весьма профессиональному мнению…

— Нет, не это. Другая часть.

— Он упомянул Покровителя Воров, — сказал Локки. — Для тебя это что-нибудь значит? Мы члены того же братства, друг! Благодетель, Покровитель Воров, Безымянный Тринадцатый, защитник твой, мой и всех, кто идет по жизни непрямым путем. На самом деле мы служители Покровителя Воров! Между нами не может быть вражды, и ты не можешь нас сбросить.

— Могу! — уверенно ответил человек. — И как раз этим занимаюсь.

— Что? Почему?

— Вы проклятые еретики! Никакого Тринадцатого нет! Есть только Двенадцать, и это истина! Да, я несколько раз бывал в Верраре, встречался с парнями, которые говорили мне о Тринадцатом. Но я им не поверил. Меня не так растили. Так что отправляйтесь вниз, ребята!

И он с удвоенной яростью принялся рубить.

— Тьфу. Попробуем запутать его в веревках?

Жеан повис рядом с Локки и говорил напряженно и настойчиво. Локки кивнул. Воры схватились за свободные концы страховочных веревок, посмотрели вверх и по сигналу Жеана одновременно дернули.

Но прием вряд ли мог удаться: веревки не были натянуты и кольцами лежали наверху. Мучитель посмотрел вниз и подпрыгнул, а шесть или семь футов страховочной веревки соскользнули с края утеса.

— Ха! Раньше надо было об этом подумать, джентльмены, если мне позволено так сказать.

Фальшиво насвистывая, он отошел от края и исчез из виду, но, судя по звукам, продолжал пилить. Мгновение спустя он торжествующе вскрикнул, и свернутая страховочная веревка Локки слетела с края утеса. Локки отвернул лицо, когда она пролетала мимо. Теперь один ее конец был закреплен у него на поясе, другой, перерубленный, свисал высоко над землей.

— Дерьмо, — сказал Локки. — Ладно, Жеан. Вот как мы поступим. Следующей он разрубит мою главную веревку. Возьмемся за руки. Я сползу по твоей главной веревке, привяжу то, что останется от моей, к ее концу, и мы сможем спуститься примерно до двадцати футов над землей. Если я подтяну свою страховочную веревку и привяжу к концу главной, это благополучно доставит нас на землю.

— Смотря по тому, как быстро будет рубить этот придурок. Думаешь, ты сумеешь достаточно быстро вязать узлы?

— Думаю, у меня не будет другого выбора. По крайней мере руки у меня к этому готовы. И даже если я успею привязать только одну веревку, с двадцати футов падать лучше, чем с восьмидесяти.

В этот миг над головой раскатился негромкий рокот. Локки и Жеан подняли головы, и им на лица упали первые капли дождя.

— Возможно, — сказал Локки, — сейчас будет особенно забавно висеть здесь на веревках.

— В данный момент, думаю, я бы предпочел голубей, — отозвался Жеан. — Черт возьми, Локки, извини, что я оставил Злобных Сестричек наверху.

— А зачем, во имя Венапорты, тебе было брать их с собой вниз? Тебе не за что извиняться.

— Хотя, — продолжал Жеан, — есть одна вещь, которую можно попробовать. У тебя стилеты с собой?

— Да, только один, в сапоге. — Дождь припустил сильнее, рубашки и веревки промокли. В легкой одежде под дождем казалось холоднее, чем было на самом деле. — Ой!

— Он здесь. — Локки увидел блеск металла в правой руке Жеана. — У тебя достаточное равновесие для броска, Локки?

— Черт, нет. Прости.

— Ничего. Оставим про запас. И молча помолимся. — Жеан снял очки, зацепил их за воротник рубашки и крикнул: — Эй, любитель овец! На два слова, если можно.

— Я думал, мы покончили с разговорами, — послышалось сверху.

— Конечно. Еще бы: произнести столько слов за короткое время — твой мозг, должно быть, похож на выжатый лимон. У тебя не хватило бы ума найти землю, если бы я выбросил тебя в окно. Слышишь? Чтобы сосчитать до двадцати одного, тебе нужно снять обувь и брюки. Поднимешь голову — увидишь нижнюю часть тараканьего дерьма.

— Да что толку так разоряться? По мне, вам бы молиться своему бесполезному Тринадцатому или еще кому, но откуда мне знать? Я не из числа веррарских фелантоцци и тому подобных типов.

— Хочешь знать, почему нас нельзя убивать? Хочешь знать, почему нельзя бросать нас на камни? — надсаживался Жеан, одновременно крепче упираясь ногами в стену и заводя правую руку назад. Над головой загремел гром. — Видишь это, идиот? Видишь, что у меня в руках? Такое можно увидеть только раз в жизни! Такое никогда не забудешь!

Несколько секунд спустя над краем утеса появились голова и верхняя часть торса их обидчика. Жеан с криком метнул нож. Крик стал торжествующим, когда Жеан увидел, как его оружие ударило их мучителя прямо в лицо… и сменился досадливым: нож упал, он ударился рукоятью.

— Проклятый дождь! — крикнул Жеан.

Но по крайней мере бандит испытал сильную боль. Он застонал, схватился за лицо руками и наклонился вперед. Хороший удар в глаз? Жеан лихорадочно надеялся на это… вдруг у него есть несколько секунд на вторую попытку?