Выбор офицера - Алексей Гришин

Я постоял, посмотрел, как Марту впустили в дом, и направился в комендатуру Парижа.

А там уже ждал маркиз де Фронсак собственной персоной, как ни странно, все еще абсолютно трезвый. Рядом с ним — низенький толстенький горожанин, одетый довольно богато.

Маркиз подошел ко мне уставным шагом и подчеркнуто четким движением отдал честь. Обратился он, впрочем, вполне дружеским тоном.

— Дорогой барон, вы точны, но поверьте, здесь Вас уже заждались. Этот дурак де Фавье умудрился растрезвонить о сегодняшнем происшествии на всю комендатуру, так что не удивляйтесь, но Вы теперь личность весьма популярная. Клянусь, я к этому не имею ни малейшего отношения.

Затем широким жестом указал на своего спутника:

— Знакомьтесь, адвокат нашей семьи мэтр Бертран. Если он возьмется за Ваше дело, то, уверяю, оно решится к Вашей пользе и в кратчайший строк.

— Весьма признателен. Мэтр, сколько стоят Ваши услуги?

— О, не беспокойтесь! Такие дела стоят дешево. Уже завтра о нем будет говорить весь Париж, а значит, люди узнают и обо мне. Новые клиенты заплатят гораздо больше, чем я сэкономлю сегодня. Думаю, тридцати либр будет достаточно.

Однако! За месяц работы охранником, причем с реальным риском для жизни, мне заплатили триста. А этот получит тридцать за час работы и еще говорит о сделанной скидке — ох, чувствую, ошибся я с выбором профессии. Но соглашаться надо — самому мне сутяжничать просто некогда — надо к войне готовиться. Проинструктировал человека, заплатил деньги, выдал доверенность, написал соответствующее письмо Марте и действительно забыл об этом происшествии.

Только через три дня месье Бертран нашел меня и сообщил, что все вопросы закрыты. Марта погасила долг, причем со значительной скидкой, поскольку бордель-маман признала себя виновной в обмане. Эта стерва в бухгалтерию записывала зарплату Марты не пятнадцать су в день, а две либры, как квалифицированному повару, а вычеты за жилье вообще не указывала. Побитые охранники также претензий не имели, поскольку признали, что напали на меня первыми. Молодец мужик, профессионал.

А еще через четыре дня французская армия выдвинулась в Дофинэ, навстречу ратным подвигам и славе.

Вечером перед походом де Фронсак, которого на службе я так и не увидел, нашел меня и потребовал немедленно пройти в один кабачок, где он с друзьями отмечал начало боевых действий. Никакие мои ссылки на усталость и трудности завтрашнего дня не были приняты во внимание и я, припоминая в уме все идиоматические обороты великого и могучего, поперся на эту пьянку.

Сразу по прибытии маркиз, нетрезво подмигнув друзьям, заказал у местного менестреля исполнение новой песни. Ну что сказать, называлась она «Баллада о Черном бароне и таинственной девице». И в ней действительно упоминался друг барона, вовремя помогший ему отбиться от двух десятков негодяев.

И спорить бесполезно — сила искусства, блин. Раз люди поют, значит, так и было, а мои возражения никого не интересуют.

Бедный барон де Безье, слава Богу, я успел написать ему письмо, в котором рассказал о событиях последних дней. Надеюсь, переживет.

Да, еще одно, важнейшее для страны событие. Его Величество стал совершеннолетним и решил отметить свое вступление во власть, приняв непосредственное участие в победоносной (ну разумеется!) войне. В должность командующего армией он не вступил, но насколько сможет удерживаться в рамках наблюдателя — сказать не могу. Примерно такое же положение занял Александр I под Аустерлицем, за что Наполеон был ему отдельно признателен.

Собственно, когда я говорил о том, что в Париже формировалась армия для предстоящей войны, я был не точен. В Париже формировался штаб, тыловые структуры и собиралась лишь небольшая часть армии. Основным местом сбора войск был определен пригород Лиона. И только оттуда планировалось начать боевые действия.

Бессмертные строки Киплинга. В сорок первом они зазвучали на фронтах той войны. С ними папа шел к ржевским окопам. С ними я иду на войну с Савойей. В свободное время сделал перевод, спел, солдатам понравилось. Сейчас песня звучит в походных колоннах Галлии, при этом никого не интересует автор, что правильно. И здесь, как на любой войне…

Пыль, пыль, пыль, пыль от шагающих сапог, а также башмаков, копыт и колес — армия идет в бой! В сердце каждого живет мечта. О смерти и увечьях не думает никто. Генералы мечтают о будущем величии и памяти потомков, офицеры — о славе, карьере и деньгах. Рейтары, мушкетеры, артиллеристы и даже обозники — о деньгах, выпивке и бабах. Даже ушлые маркитантки, и те мечтают — о деньгах и, повезет же кому-то, об удачливом и небедном сержанте, который согласится променять лихую походную жизнь на тепло семейного очага.

И только я мечтаю, чтобы этот кошмар под названием «Героический поход против подлого агрессора» скорее закончился. Унтер-офицеру роты охраны обоза слава и трофеи не светят по определению, мне здесь вообще не хрена не светит. Но армейская практика должна быть пройдена, так что служу в полном соответствии с Уставом.

А обоз… Думаете это порох, шпаги, седла, наконец? Ничего подобного! Все, что нужно для войны, едет в полках и артиллерийском обозе. Наше дело — медицина и снабжение штаба армии. Кто не понял — спирт и вино. И восемь тысяч обормотов вокруг, мечтающих до них добраться.

Так что верчусь, как веретено у хорошей пряхи. По счастью, в походе де Фронсак службу несет исправно, иначе я бы просто рухнул под тяжестью навалившихся проблем, тем более что рота была усилена двумя пехотными взводами численностью также по сорок человек. Однако при каждом удобном случае он уезжает в штаб армии, скинув на меня всю боевую учебу.

Поэтому для подчиненных я не просто враг — они меня ненавидят. Занятия у них ежедневно, перерыв только на караул, еду и сон. Слаживание во взводах, между взводами, тактика отражения атаки пехоты, кавалерии, действия по тревоге. Мало того что выматываются, так еще над ними народ смеется. Не принято это. Только я твердо знаю — хорошо смеется тот, кто живой. На амьенской дороге была возможность убедиться.

А нам без жесткой учебы нельзя. В бою офицер держит магическую связь со взводными и капралами. Без этого рота — стадо овец. Только наш пастырь далеко и, в случае чего, может не успеть, а у меня магии нет. Потому в нашей роте каждый должен знать свой маневр, уметь принимать решения и действовать самостоятельно.