Изгой - Юрий Никитин

— Да. В Гелонии в одном знатном семействе есть однанепорочная девушка редкой красоты... Звездами предначертано, что ей сужденодать потомство великих тцаров, потрясателей Вселенной, знатных полководцев, чтораздвинут пределы своих стран от моря и до моря... Я трижды проверял все карты!Все верно — слова богов... даже не богов, а того, что движет даже богами, словасудьбы звучат для врагов обрекающе, а для нас обнадеживающе: Дивия, так зовутэту девушку, родит от Колоксаева сына двух сыновей-героев, что дадут началодвум великим народам, а от них пойдут величайшие правители, полководцы,завоеватели...

Олег внимательно следил за его лицом. Спросил внезапно:

— Твою дочь зовут Дивией?

Окоем вздрогнул, брови изумленно поползли вверх. Оторопелопосмотрел на Олега, засмеялся, но смех был принужденным.

— Ты... почему так решил?

— У тебя учащалось дыхание, — объяснилОлег. — Голос менялся, глаза блестели... Да нет, я рад, что звездыпредрекли такое великое будущее. Гелон всё-таки сын полубога и внук бога! В немдолжно быть заложено много сил и талантов, чтобы дать разбег его потомкам.

Окоем перевел дыхание. Глаза теперь изучали Олега ещевнимательнее.

— Олег... Тебя ведь Олегом зовут?.. Да, я слышал отебе. Всякое, разное... Ты очень умён и силён. Потому опасен, как никто другой.

— Почему?

— Ошибки людей сильного ума именно тем и страшны, чтостановятся мыслями великого множества других людей. Если за тобой пойдут, чтотогда? Ты понимаешь, что можешь завести их в болото? Ты сумеешь пройти, но затобой все утонут... Может быть, тебе надо сперва набраться чужого опыта?Поучиться? Изучить знания древних?

Олег ответил со злостью:

— Сколько я уже успел за свою недолгую жизньнаслушаться про эти знания древних! Тем более — Тайные Знания Древних! Окоем,ты веришь в то, что говоришь? На самом деле то, чему учили древние, такнезначитель-но и по большей части так маловероятно, что я не надеюсьприблизиться к истине иначе, как удаляясь от путей которым они следовали.

Окоем покачал головой:

— Ты зря так презрительно о знаниях древних... Отчастиважнее знать, как человечество размышляло над данной проблемой, чем иметьсобственное решение её.

— Размышляло! — возразил Олег. — Но даже неискало!.. А если и искало, то не нашло. А я хочу найти.

— Найти?

Олег запнулся, подумал, сказал твердо:

— А не найду, то создам.

Окоем долго думал, вздыхал, сопел, а когда заговорил, Олегподумал было, что старик говорит про себя:

— Самый верный признак истины... это простота и ясность.Ложь всегда сложна, вычурна и многословна. Ты умеешь брать любую сложнуюпроблему, сразу совлекать с нее пышные одежды, и тогда все видят само зерно. Аты уже говоришь, что с этим зерном делать... Однако, Олег, не скрою, Скиф многоуспел о тебе рассказать. Он тобой восхищается, но я умею слушать и слышать.

Олег пробурчал:

— Представляю, что он рассказал!

Окоем усмехнулся:

— Да, рассказал и про то, как ты голыми руками побивалврагов. Но я слушал о другом... И мне стала ясна твоя суть.

— И что же ты увидел?

— Ну... ты не обрадуешься.

— А все же?

— Ты уж прости, но абсолютно-белое, как иабсолют-но-черное, кажется каким-то дефектом зрения. Вот и ты выглядишь...дефектным.

Олег буркнул с неловкостью:

— Спасибо, что хоть в морду не дал.

На том конце стола поднялся Гелон. Оглядел всех с отеческойулыбкой на юном лице, вскинул кубок. Раз-говоры разом умолкли.

— Дорогие друзья, — сказал Гелон. — Я покинунаш пир, чтобы с братом и его другом продолжить пир в своих покоях. А выпродолжайте, веселитесь, как будто я с вами!.. А еще лучше, как будто меня нетвовсе в городе тогда вы, черти, вообще на головах ходите!

В зале захохотали, стали выкрикивать славу великому Гелону,но Олег не увидел облегчения на лицах гуляк, что тцар уходит, теперь можнобудет гулять вольнее: и при Гелоне, видать, не очень-то стеснялись.

В покоях Гелона уже был накрыт небольшой стол, всего начетверых, на широких блюдах только гроздья винограда, яблоки и груши да кувшинв окружении четырёх золотых кубков дивной работы.

Да, подумал Олег яростно, пока Гелон уже на правах хозяинауказывал, кому куда сесть, Окоем прав — умный должен уметь делать выводы. А он,Олег, умеет их делать. Вывод, к которому подталкивал умудрённый жизньюверховный жрец, ясен: будь как все, иначе жизнь станет невыносимой. Если взнании или умении оторвёшься от простых людей слишком далеко, тебя перестанутпонимать. А раз так, то сочтут безумцем. В тебя полетят камни, от тебяотвернётся любая женщина...

— Но так поступил бы умный, — проговорил он сглухой яростью. — А кто сказал, что я хочу быть всего лишь умным?

Кто ищет, тому назначено блуждать. А блуждающий всегдавыглядит нелепо для тех, кто сидит на завалинке и лузгает семечки. Нелепо исмешно. Эти сидящие в норках смеются, указывают пальцами, даже снисходительножалеют.

Вот даже сильнейшие чародеи, они же и мудрейшие люди... такдолжно быть, не поняли его идеи с направле-нием людей по пути правильному иправедному, сопротивлялись, пришлось силой... Но он ушёл и уже несколько лет непоказывается в Совет, но они всё равно не разбегаются по норкам, ощутили вкус кбольшой работе, к настоящей власти... Вот так истины, признаваемые сейчасбесспорными, когда он их провозглашал, выглядели дурью или сплошной нелепицей!

Гелон обратил внимание на его напряженный вид, сказалдоброжелательно:

— Друг моего брата, ты был печальным, когда прибыл, асейчас в твоих глазах печали стало больше. Что-то случилось?

Олег раздвинул губы, засмеялся как можно беспечнее:

— Разве можно быть печальным в твоей благословеннойстране?

Гелон смотрел в его лицо внимательно. Глаза, не по возрастумудрые, стали грустными.

— Тебе много выпало, — сообщил он, словно дляОлега это была новость. — И ты нечто носишь на плечах незримое... но оченьтяжелое. У тебя может подломиться хребет! Разве у тебя нет друзей, чтобыприняли часть тяжести?.. Поделись со мной. Если бы ты знал, сколько я ношу всебе чужих слез, обид, горестей!

Олег невольно усмехнулся, уже без принуждения:

— Гелон, я восхищаюсь тобой. Но все же мои горести несовсем такие, как у земледельца, у которого захворала корова.

Окоем, который слушал их внимательно, а с Олега не сводилглаз, дернул Гелона за рукав, обронил негромко: