Корона Подземья - А. Г. Говард

Всё, включая голые деревянные стены, покрыто густой непроницаемой паутиной с какими-то выпуклостями. В дальнем углу я вижу маленький холодильник и торшер. На полу, рядом с лестницей, лежит матрас. Я отгоняю от себя кошмар, который видела в больнице, – тело Джеба на постели, окутанное паутиной. Матрас пыльный и старый, но на нем ничего нет.

Похоже, тут вообще несколько лет никого не было. Я начинаю спускаться, но вдруг что-то замечаю – черную рубашку и японский галстук, который Джеб надел вчера для интервью. Они валяются в углу возле лестницы. Затаив дыхание, я поднимаюсь на предпоследнюю ступеньку, протягиваю руку и тяну вещи к себе. Из-под рубашки показываются три мои пропавшие мозаики.

Я захлопываю рот ладонью. Этот звук разносится по пустой комнате. Чешик тут же оказывается рядом.

Как и в школе, я мало что могу разобрать, кроме – как мне кажется – разоренной Страны Чудес и разъяренной королевы. Интересно, как мама смогла увидеть что-то еще.

Чешик порхает вокруг, словно пытаясь что-то сказать.

Морфей говорил, что его дар – умение найти наилучший выход и решить проблему. Возможно, к волшебным картинам это тоже относится.

– Ты знаешь, как надо их читать? – спрашиваю я. – В зеркале ты сидел на плече у мамы, чтобы помочь ей с ними разобраться, так?

Словно до сих пор он ждал, когда я соединю всё точки. Чешик вдруг растворяется в облаке серого дыма и оранжевых искр. Он парит над стеклянными бусинами и, словно фильтр, делает яснее все очертания. Как будто я смотрю черно-белый фильм. Сначала гигантский паук гонится за цветком; потом Червонная Королева стоит посреди хаоса и разрушения; и на последней мозаике я вижу одинокую королеву, у которой верхняя половина туловища обернута чем-то белым, вроде паутины.

Тревожные знаки, которые я не в состоянии сложить воедино.

Дрожа, я спускаюсь, оставив мозаики на месте.

Внизу я подношу рубашку Джеба к свету. Спереди она покрыта чем-то темным. По запаху оно напоминает кровь. Я подавляю стон.

– Мы должны его найти…

Я смахиваю слезы с лица и отбрасываю рубашку.

Чешик зависает возле одного из накрытых мольбертов. Может быть, оставшиеся картины расскажут нам, где Джеб.

Я киваю, дав моему волшебному спутнику позволение сделать то, для чего я сама слишком испугана.

Ухватив край ткани лапками, Чешик бьет крыльями и открывает картину. Но вместо натянутого на раму холста я вижу стекло, покрытое засохшими брызгами красной краски. Я рассматриваю текучие линии – несомненно, это работа Джеба.

До меня доносится тот же медный запах, который исходил от рубашки Джеба. Словно по наитию, я соскребаю со стекла немного краски и пробую ее на язык.

Кровь.

Мое сознание сваливается в какое-то темное и ужасное место, но я возвращаю его обратно и заставляю себя крепиться. Ради Джеба я должна быть сильной. Неужели он, как прошлым летом в Стране Чудес, пожертвовал своей кровью, чтобы получить краску? Но один раз Джеб это пережил. Переживет и снова. С ним всё в порядке. А как же иначе?

Я смотрю на рисунок внимательнее. Он знаком мне не только потому, что это стиль Джеба. Передо мной – абстрактная версия одной моей мозаики, из числа тех, которые сейчас лежат спрятанные где-то под мостом в Лондоне. Чешик помогает снять ткань с другого мольберта. И это тоже – моя мозаика, перенесенная на стекло. На последнем мольберте стоит лист стекла, а рядом – три пустые пластмассовые бутылочки. Те самые, которые сестра Терри в больнице использовала для набора крови.

Моей крови.

Морфей сказал, что, даже если Червонная Королева получит мою кровь, у нее недостанет воображения, чтобы оживить увиденное. Поскольку я отчасти человек (и художник), моя сила – творчество.

Джеб тоже художник. И он стопроцентный человек. Морфей не ошибся: моя кровь может быть использована как оружие против меня. А Джеб, сам того не зная, владеет мечом. То есть кистью.

Опять у меня кризис личности, а он оказался в самом эпицентре.

Мои глаза наполняются слезами, но плакать некогда.

Чешик моргает и ждет. Я разрешаю ему помочь мне с расшифровкой.

Он вновь превращается в магическое облачко, чтобы оживить рисунки на стекле. То, что было одной неподвижно стоящей посреди хаоса королевой, становится тремя сражающимися, как и описывала мама. Они движутся по стеклу и стараются магией и хитростью победить противниц, чтобы заполучить корону. Четвертая женщина наблюдает за ними, притаившись за пучком из восьми тонких лоз.

Чешик проводит лапками по сухому осадку на первом стекле и размазывает его по следующему, словно перенося магию с картины на картину. На сей раз только две королевы сражаются за корону, а третью пожирает живьем какое-то отвратительное существо. Таинственная женщина, которая наблюдала из-за куста, удаляется. Она уходит, и лозы ползут вместе с ней. Они как будто выходят из нижней части ее туловища. Она вовсе не пряталась за каким-то растением – они представляют единое целое. Верхняя ее половина человекообразна, в отличие от цветов-зомби, так что это не может быть Червонная Королева.

Чешик, материализовавшись, садится мне на плечо. Я слишком потрясена, чтобы поблагодарить его за помощь. Мало приятного в моих открытиях, поскольку я не понимаю, что они значат. Ясно лишь одно: это доказательство, что Червонная Королева использовала мою кровь, чтобы получить перевес в битве. Что еще хуже, Джеб в ее руках. Он пропал.

Сердце болит, и от этого у меня перехватывает дыхание. Не в силах устоять на ослабевших ногах, я с размаху сажусь на пол и обнимаю колени. Такое ощущение, что грудина вдавилась куда-то внутрь. Столько времени я пыталась защитить Джеба от своего прошлого, скрывая его. А теперь он в плену у моего будущего.

Я знаю, что должна мыслить за рамками мира людей, думать о том, что это значит для Страны Чудес. Червонная Королева на шаг опережает меня. Она видела пять или шесть мозаик. Я могу лишь надеяться, что она не сумела их расшифровать, ведь они показывают исход войны, которая только-только начинается. Королева хочет изменить ее итог в свою пользу, и я должна разыскать последнюю мозаику, чтобы оказаться впереди.

Но она заполучила Джеба.

Я подношу медальон к губам, чтобы ощутить вкус металла. Волосы занавесью закрывают мое лицо. Наша поездка в Лондон, планы на совместную жизнь… возможность стать всемирно известным художником… не может быть, чтобы всё это погибло.

Если так, я не знаю, как двигаться дальше.

Дверь захлопывается, и я подскакиваю. Отведя волосы с лица, поднимаю голову. И чуть не вскрикиваю, когда вижу Джеба.

Я немедленно поднимаюсь с пола. На нем вчерашние черные джинсы – и больше ничего. Он босиком. Волоски на мускулистой груди поблескивают в солнечном свете. Оливковая кожа блестит от пота, торс покрыт разноцветными пятнами краски, под которыми прячутся шрамы. Ничего магического в Джебе нет, однако это самое завораживающее зрелище, какое я когда-либо видела.