Попала, или Жена для тирана - Валерия Чернованова

— В один уютный ресторанчик в самом сердце Хельвивы, — одарил меня лёгкой, но вместе с тем чертовски обаятельной улыбкой его величество.

Я уже говорила, что он красивый? Особенно когда не хмурится. Зачем я об этом думаю? А вот чёрт меня знает. Зачем смотрю на него? Тоже непонятно. Но почему-то смотреть на тирана было приятно.

Непорядок.

— Как прошёл день? — расстёгивая пуговицы камзола и устраиваясь поудобнее, спросил благоверный.

— Спокойно, — ответила я, стараясь выпихнуть из мыслей разговор с послом. И самого Велебора тоже выпроводить из своей головы.

Всё, хватит думать о чужих семейных реликвиях. Завтра о ней вспомню, а сейчас вполне можно немного расслабиться, раз уж у Редфрита хорошее настроение. А значит, стоит надеяться, что и моё не будет испорчено.

— С кем-нибудь виделась? — будничным тоном поинтересовался его величество.

— С фрейлинами. — Я тяжело вздохнула. — Обедала с ними, и потом только ближе к вечеру удалось от них отделаться.

Если честно, мне было некомфортно с этими леди. Особенно с Аланой, которая регулярно кидала в меня дротики-взгляды. Наверняка ядовитые, потому что после каждого такого «попадания» у меня всё тело начинало чесаться. В общем, неприятная дамочка. И видимо, она действительно в прошлом, иначе бы не ходила с такой постной миной.

Мне-то, конечно, без разницы, но почему-то тянет улыбаться.

Тоже непорядок.

— А как прошёл твой день? Как себя чувствуешь?

— День был не без сюрпризов, но чувствую себя неплохо.

— Надеюсь, сюрпризы были приятные?

Редфрит коротко усмехнулся:

— Вполне ожидаемые.

Интересно, Мильдгита сдержала слово и не рассказала ему о нашей связи? Очень на это надеюсь. Дружить мы вполне можем, а вот привязываться друг к другу не стоит, раз уж я так или иначе отсюда исчезну.

Надеюсь, что исчезну прямиком на Землю.

Дорога пролетела незаметно. Я настолько увлеклась созерцанием уютных улочек, будто сошедших с полотен фламандских художников, что даже не сразу сообразила, когда экипаж остановился.

Уже прибыли?

— Надень маску, — хриплым шёпотом посоветовал его величество и сам тоже спрятал лицо.

Вышел первым, помог мне спуститься. На мгновение чуть сильнее сжал мои пальцы, а потом коснулся их губами.

— Я тебе уже говорил, насколько ты прекрасна?

— Не припомню такого, — подарила мужу улыбку.

Слабенькую такую; можно сказать, на троечку. Прекрасным было это тело. Это по чужому лицу скользил его внимательный взгляд. Взгляд, от которого сердце немного, лишь самую малость, сбивалось с ритма, и в голове проскальзывали шальные мысли. А увидь он настоящую меня, просто симпатичную девушку Даню, а не роковую красавицу-аристократку, вполне возможно, что прошёл бы мимо, даже не заметив.

Я была бы для него не интереснее, чем какой-нибудь предмет мебели.

— Всё хорошо?

— Всё чудесно, — спешно ответила я и усилием воли выставила из головы лишние мысли.

Ресторанчик действительно оказался уютным. Небольшой, если не сказать крошечный, он утопал в мягких отблесках пламени и умопомрачительных ароматах. Я вдруг почувствовала, что умираю от голода и с жадностью покосилась на тонкую кожаную папочку в руках официанта, встретившего нас у входа.

Следом за ним мы поднялись на второй этаж и устроились возле окна, из которого открывался вид на мощёную светлым камнем площадь и её главную достопримечательность — храм Светлейших. Тот самый, в котором состоялось наше с Редфритом венчание.

Или как здесь брачный обряд называется.

Подозреваю, что официант не признал в нас власть имущих, иначе бы градус почтения в нём зашкаливал, а так он просто был максимально вежлив и предупредителен и с готовностью рассказал нам о каждом фирменном блюде.

— Я, пожалуй, остановлюсь на цыплёнке с фенхелем, — откидываясь на спинку кресла, сказал Редфрит. — А ты? Что-нибудь выбрала, любовь моя?

И снова непонятно, сарказм или нет. Выражение лица спокойное, даже немного серьёзное, и в голосе ни капли яда.

Тройной непорядок.

— А я попробую форель с травами. И на десерт пудинг из роз.

Что бы это ни значило.

— И бутылку вашего лучшего вина, — добавил Галеано, а стоило официанту отойти, проговорил с теми хриплыми нотками, от которых у меня мурашки побежали по коже: — Я бы тоже не отказался от десерта, но не здесь. Во дворце.

Уточнять, что именно он имел в виду, не было необходимости. И его голос, и его взгляд яснее ясного давали понять что правитель Треалеса предпочитает на сладкое.

Но это, ваше величество, не ко мне, а к вашей настоящей жене.

— Можем попросить завернуть с собой, — невинно предложила я, сделав вид, что намёк прошёл мимо меня.

И замерла, едва не поперхнувшись воздухом, услышав заявление этого мартовского кота:

— У кого сегодня будем спать? У тебя или у меня? Надеюсь, это войдёт у нас в привычку и станет доброй традицией. Любимая.

— У кого сегодня будем спать? У тебя или у меня? Надеюсь, это войдёт у нас в привычку и станет доброй традицией. Любимая.

— Других вариантов не предвидится? — решила я попытать удачу.

Зря. Удача на сей раз повернулась ко мне филейной частью.

— Только не в ближайшее время, — продолжая гипнотизировать глубоким взглядом, разбил в пух и прав мою надежду Редфрит.

— Ну я хотя бы попыталась.

— Я так тебе неприятен?

Вопрос застал меня врасплох и даже напугал немного. Нет, король не хмурился, выглядел по-прежнему спокойным, абсолютно невозмутимым. Страшно стало из-за другого. Я вдруг поняла, чётко осознала, что он мне совсем не неприятен. Скорее, наоборот, очень даже приятен. Когда не ведёт себя как хам и деспот и не клянётся в вечной ненависти. Вот как сегодня.

Сегодня Редфрит Галеано был образцовым мужем.

— Вовсе нет. — Я опустила взгляд, жалея, что нам ещё не подали еду и я не могу сделать вид, что целиком и полностью сосредоточена на дегустации блюд. — Иначе бы я не рвалась за тебя замуж, — вроде как пошутила.

— Тогда мне непонятна твоя холодность. — Редфрит подался вперёд, сокращая расстояние между нами, хотя столик и без того был кошмарно маленьким. Взял за руку, снова прижался губами к кончикам пальцев, отчего мурашки продолжили свой пораженческий марш, и, не сводя с меня глаз, тихо сказал: — Или у вашего величество есть на примете кто-нибудь более интересный?

Перед глазами сразу возникла широкоплечая фигура посла, его лицо с резкими, немного грубыми чертами. Не такими по-аристократически правильными, как у Галеано, но тоже весьма… хм, запоминающимися.