Ричард Длинные Руки - ландлорд - Гай Юлий Орловский

— Значит, вы намерены сопровождать меня, дабы проследить... чтобы я пошла именно в библиотеку?

— А зачем еще? — удивился я. Она посмотрела на меня холодно.

— Вы прикидываетесь недостаточно искусно.

— О чем вы, леди? — спросил я. Хлопнул себя по лбу: — Ах да, здесь же все увиваются за вами!.. Ну, леди Беатриса, я ценю вашу божественную красоту и вашу бесподобную внешность тоже, но должен сообщить с прискорбием для вас, что я ну абсолютно равнодушен к блондинкам. Они все дуры, а я предпочитаю брюнеток. Именно жгуче-черных, чернущщих!.. И чтоб, на подмышках тоже росли волосы: длинные, черные...

Взгляд ее стал холодным, произнесла таким ледяным голосом, что я едва не превратился в ледяную глыбу:

— Идите за мной, сэр Светлый.

— Куда? — спросил я опасливо.

— Не в спальню, — огрызнулась она. — Куда вы хотели?.. Туда и поведу.

Я поклонился, а она повернулась и пошла, чуть подобрав подол платья, величественная, как императрица, а я тащился сзади и жадно смотрел на ее гордо вскинутую голову, прямую спину и раздвинутые плечи: такие беззащитные в этом огромном и жестоком мире.

Библиотека расположилась в самом дальнем крыле замка, слой пыли на полу, на столе и креслах, серые корешки толстенных томов. При первых же шагах невесомая пыль взметнулась и заплясала в падающем наискось луче солнца.

Леди Беатриса медленно пошла вдоль полок, по одним корешкам лишь пробегала взглядом, другие легонько трогала пальцами. Я следил тихо и почтительно, наконец осведомился:

— Вам помочь или не мешать?

Она раздраженно дернула плечом.

— Я еще не нашла.

— Молчу, — ответил я смирно.

Иногда она приподнималась на цыпочки, у меня руки чесались подхватить ее и приподнять, а то и посадить на плечо, это же такое счастье ощутить ее ягодицы на моих крепких мышцах, а она все просматривала корешки, сказала озабоченно:

— Здесь пока не вижу...

— А на той стороне? Извините, конечно, что отрываю вас от молодых мужчин, которые ждут вас в зале... и во дворе... и в коридоре... и на лестнице... и вообще везде, гм...

Не отвечая, она прошлась у противоположной стены, пальцы точно так же пробежали по корешкам, будто получали дополнительную информацию или снимали некое фамильное заклятие.

— Вот этими книгами пользовались чаще...

— Хорошая книга, — согласился я, — как красивая женщина — всегда потрепанная.

Она выпрямилась и ожгла меня негодующим взглядом, но я уже отвернулся и рассматривал толстые корешки, так что удар хлыста пришелся по спине. К счастью, шкура у меня дубленая, а совесть — заскорузлая и вообще мохнатая, я же демократ, так что даже рубца не вспухло, а я поинтересовался, не замечая ее ярости:

— Я смотрю, здесь помимо хозяйственных записей, кто у кого сколько украл, есть и по истории военного искусства? Это вы увлекаетесь?

— Нет. Вот записи тех лет. Не трогайте, я сама прочту сперва. Вдруг там какие секреты...

Я сказал благодушно:

— Да ради бога, леди Беатриса!.. Но времени прошло столько, что сейчас уже кому важно, кто в чью спальню через чье окно лазил? К тому же есть две категории людей, кому выкладывают все, перед кем даже раздеваются донага: банщики и лекари. Рассматривайте меня, скажем, как лекаря.

Он смерила меня холодным взглядом.

— Хорошо хоть не банщика. И с какой стати предлагаете перед вами раздеться?

Я замахал руками.

— Леди, бог с вами! Это я так, для примера. Вам вовсе не нужно передо мной раздеваться. Как будто я не знаю, что вы абсолютно голая под платьем! Даже смешно. Нет, не тем, что голая, это же понятно, а что думаете, будто я не знаю, что вы там вся голая! Я говорю о доверии. Мне можно довериться. Даже деньги можете доверить, если не слишком много.

Она сняла фолиант, все еще злая, полистала, сунула мне.

— Смотрите сами этот, а я поищу в другом. Боюсь, нам придется пересмотреть не меньше трех-четырех таких томов. И выбросьте из головы, что отыщете сразу.

Я вздохнул.

— Выбросить дурь из головы нетрудно, но жалко!.. И зачем меня учили грамоте... Горя бы не знал.

Мы устроились рядом за широким столом, я листал страницы, выискивая имя Луганера, остро сожалея, что нельзя поиском, леди Беатриса раскрыла свой толстенный том, я краем глаза видел ее сосредоточенное лицо, глазные яблоки дергаются, посылая взгляд по строчкам, затем в какой-то момент замерли и... повернулись так, что вот сейчас увидит мой жадный взгляд...

Я поспешно вперился в книгу, но, боюсь, недостаточно быстро. Кажется, я слегка покраснел, давно забытое чувство, но кожа лица потеплела, а это значит — прилила кровь. Господи, что за стыд какой, краснею, как мальчишка...

Наши локти соприкоснулись, меня как будто кольнуло, но ощущение такое сладкое, что я замер, стараясь продлить миг. Через какое-то время леди Беатриса слегка отодвинула свой локоть, но мне почудилось, что проделала это с великой неохотой и только потому, что так надо, потому что леди так не делают, не поступают, не ведут себя.

Мы смотрели только в книги, перелистывали, шевелили губами от усердия и потому совсем-совсем не заметили, что наши локти снова сблизились, соприкоснулись, но почему должны замечать, мы заняты чтением, ищем герцога Луганера и события его жизни, ничего другого не замечаем, очень одухотворенные личности, ничто отвлечь не в состоянии, помним только о книге, только о ней, никаких локтей...

Я чувствовал жар во всем теле, боялся увидеть себя в зеркале. Сейчас мои уши пылают так, как тогда пылали нежные ушки леди Беатрисы. Кстати, они и сейчас у нее горят малиновым огнем, но я не должен на них смотреть, не должен...

Наконец, с огромным усилием задавив в себе что-то могучее, я воскликнул:

— Ура! Я ж говорил, большой дятел может задолбать маленького слона!

Она подняла голову от книги. — Что?

— Нашел, — сообщил я с торжеством. — Гм, «...и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она — сеть, и сердце ее — силки, руки ее — оковы». Екклесиаст, глава седьмая, строфа двадцать шестая... Как сказал точно, а?

Она спросила ядовито:

— Вы не забыли, что ищете?

— Ах, леди Беатриса, с вами что угодно забудешь!.. Но я в самом деле нашел. Вот дальше и первое упоминание о Луганере. Здесь он принимает во владение замок и...

Я вздохнул, она спросила нетерпеливо:

— И что дальше?

— На этом том заканчивается. Дескать, продолжение следует. Почему я не начал сразу со следующего? Был же выбор! Что я за идиот? Так нет же, надо было долистать до самого конца...

Она коротко усмехнулась, голос прозвучал мягко и матерински заботливо: