Русский Сонм. Огонь и ветер - Екатерина Белецкая

* * *

Стемнело ещё в шесть, и Скрипач, который сел за руль, ругался в результате на все корки – его вполне можно было понять. Мало того, что больше часа снова простояли в пробке. Мало того, что пришлось заезжать на заправку и стоять там получасовую очередь. Так ещё и правое переднее колесо начало спускать, и они провозились минут двадцать, ставя запаску.

– С тобой свяжешься – чокнешься, – ворчал он. – Учти, это в последний раз. Слышал?! Я тебя спрашиваю, слышал?!

– Слышал, слышал, – безучастно отозвался Ит. – Хорошо. Последний так последний.

За городом машин почти не было, и они в результате добрались до места на полчаса раньше. Движок Скрипач глушить не стал, чтобы печка получше грела, и они сидели в кабине, поглядывая на мутную мглу за окнами.

– Спать хочется, – пожаловался Ри. – Что-то мне сегодня весь день хочется спать. На погоду, что ли?

– Наверное, – Скрипач зевнул. – Так, может, поспим? Полчаса же есть?

– Есть, – подтвердил Ит. Ему спать не хотелось совершенно, наоборот, в голове была какая-то стеклянная ясность, а мир выглядел ярче, гораздо ярче, чем он привык видеть. – Вы поспите, а я покараулю.

– Карауль, – милостиво разрешил Скрипач, натягивая капюшон куртки на голову. Он откинул сиденье, лег на бок, сунул под щёку ладонь. – Если что, разбудишь. А если ничего, то через час разбуди, и домой поедем.

Ри кое-как устроился на заднем сиденье: места там для него было маловато, и хуже всего дело обстояло с ногами – при его росте, почти метр девяносто, устроить ноги в тесном пространстве кабины было сложновато. Но он всё равно кое-как улёгся и через пять минут тоже спал.

Ит сидел неподвижно, глядя на своё отражение в стекле.

«Ничего не понимаю, – думал он. – Может быть, действительно зря? А что тогда не зря? Господи, придётся мне снова у тебя просить… наверное… только что-то я боюсь просить… после Фишки… боюсь и не хочу».

Он чувствовал себя, как щепка в водовороте, и, кажется, постепенно переставал понимать смысл всего, что происходило с ними.

Сначала щепка была частью дерева, большого, красивого, старого. Потом из дерева сделали, к примеру, шкаф – и щепка долго была частью этого шкафа. Частью некоего целого, к которому десятилетиями принадлежала.

А потом…

Потом пришёл кто-то, взял топор и разрубил этот шкаф на мелкие кусочки. На эти самые щепки.

Ну и смысл?

Да, вполне можно посокрушаться – и про могучее дерево, и про добротный старый шкаф. Например, про тот, что остался в высотке на Котельнической, дома. Красивый старый шкаф, с инкрустацией на дверках, полированный, дивного медового оттенка, пахнущий духами и лавандой; а на дверке-то было большое, с фаской, зеркало, и когда на праздники Берта доставала из шкафа какое-нибудь платье, она всегда вешала плечики с этим платьем на дверку, и от платья разливался во все стороны запах, от которого у него внутри словно бы становилось теплее… Её запах – запах родного тела; запах мыла, лаванды, духов, праздника…

А теперь очнись, старый идиот, одёрнул он себя.

Всё.

Этого всего больше нет. Берта, слава создателю, на Окисте, и у неё есть реальный шанс выжить. Не просто выжить, а полностью поправиться. Что станется с вами троими, ещё большой вопрос. И совсем уж непонятно, что будет с тобой самим. Потому что… да потому что ты, согласись, теряешь нить происходящего. Тебя несёт – ты плывешь. Ты ни за что не отвечаешь, правильно сказали тогда Мотыльки. У тебя нет вариантов, как не может щепка самостоятельно выбраться из водоворота. Только если случится чудо и кто-то вытащит. Впрочем, если мыслить так, как сейчас, – уже вытащили.

Точнее – перебросили из одного водоворота в другой.

Как же хорошо быть тупым и вообще ни про что не думать!

Как хорошо иногда просто плыть по течению и радоваться всякой фигне – новой куртке, пирожкам с капустой, повышению зарплаты, просто хорошей погоде!..

Насколько легче жить на свете идиотам, которые вообще не умеют задумываться дальше чем про завтрашний день и которые огорчаются раз десять за всю жизнь, да и то, огорчение это проходит столь же быстро, как и приходит.

Чем щепка в водовороте отличается от идиота?

Он беззвучно засмеялся и покрутил пальцем у виска.

А от сумасшедшего она чем отличается?..

За окном был снег, густой, плотный, стекло уже почти засыпало. Машина, наверное, со стороны выглядит как маленький сугроб… или не такой уж и маленький. Он включил «дворники» – на стекле образовались две полукруглые промоины, в которых ничего не было видно.

Видимо, они всё-таки зря поехали. Без пяти полночь, а ничего нет. Видимо, и не будет…

Если я ни за что не отвечаю, то для чего мне тогда оставлена эта способность – мыслить? Да, не отвечаю. Но ведь это не значит, что я не существую вовсе, это значит всего лишь, что я попал в безвыходные обстоятельства, которые…

…которые сам же и создал, надо сказать.

В темноте перед ветровым стеклом машины что-то мелькнуло. Ит дёрнулся, вгляделся. Да, определённо, там что-то только что пролетело, причём не над дорогой, а в поле, по крайней мере, с той стороны, в которой было поле.

Он толкнул Скрипача в бок.

– Чего тебе? – недовольно спросил тот.

– Там что-то есть.

– Что есть? – проворчал Ри с заднего сиденья.

– Рыжий, включи фары, – попросил Ит. – И разверни машину.

– Что ты видел?

– Не знаю я, что! Темное что-то. И довольно большое.

– И?..

– Ри, я не знаю! – взорвался Ит. – Рыжий, ты машину развернёшь сегодня или нет?!

Скрипач неохотно снял «ЗИЛ» с ручника и принялся осторожно маневрировать. Больше всего он боялся, что «Люся» улетит с дороги в кювет. Тогда – пиши, пропало, без трактора не вытащить.

– Блин, – севшим голосом произнёс Ри, когда свет фар вдруг мазнул по предмету, который находился в поле. – Вы это тоже видите?..

* * *

Таких катеров Сэфес они не встречали ни разу. Никогда. Обычно катера тёмно-серые, от шести до восемнадцати метров длиной, высотой метра три и выглядят весьма мирно.

Катер, который висел над землёй невдалеке от машины, был длиной метров сорок, не меньше, и высотой – почти пять, как определил на взгляд Ри. Угольно-чёрный, он выглядел сейчас как провал в пустоту в завихрениях снега, подсвеченного фарами, и производил впечатление, с одной стороны, зловещее, а с другой – настолько тяжёлое и гнетущее, что от него хотелось бежать сломя голову куда подальше.

И всё же это был именно катер Контролирующих Мадженты – все они столько лет проработали бок о бок с Контролем, что ошибиться не могли.