Призрачное эхо - Уилльям Риттер

Сосредоточившись, Чарли сумел понемногу расширить отверстие до такой степени, чтобы через него мог проникнуть человек. Несмотря на пережитое потрясение, он постарался натянуть на себя одежду и занять прежнее место часового. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание оставалось учащенным.

Однако Чарли не остался один. В кустах стояла снежно-белая охотничья собака с алыми ушами. Сколько времени она провела там, прежде чем он ее увидел, неизвестно. Это было худое и угловатое, как борзая, животное, размером намного уступавшее самому Чарли в его звериной ипостаси, однако что-то в его облике вызывало желание опуститься на колени и поклониться или перекатиться на спину, показав беззащитный живот. Вместо этого Чарли выпрямился и расправил плечи.

– Привет, друг!

Собака заглянула ему в глаза. Потом молочно-белая шерсть мелькнула в последний раз, и Чарли остался один.

Меж тем у гигантского тиса Морвен задыхалась от злости. Коричневый камешек на ее ожерелье раскололся и распался на части. Каменная крошка просыпалась сквозь пальцы на мерцающее зелено-голубое платье.

– Нет! – пронзительно крикнула она.

Чары ее развеялись, слуги освободились, и никси впала в панику. Порывшись в кошеле у себя на поясе, она достала пригоршню желудей.

Мир вокруг меня до сих пор кружился, но я смогла разглядеть, что из каждого желудя торчала какая-то сложенная бумажка. Наверное, на них были написаны слова заклинаний. Один желудь она кинула в меня. Я уклонилась. Морвен зарычала и швырнула целую горсть, от которой я уже не могла увернуться.

Но не успели желуди с заклинаниями долететь до меня, как я ощутила порыв жаркого ветра, и эти волшебные метательные орудия попадали среди камней, не причинив мне никакого вреда.

– ОСТАВЬ МОИХ ДРУЗЕЙ В ПОКОЕ!

Дженни не было видно, но ее жесткий как сталь голос звучал отовсюду. Поднявшийся ветер взметал пыль, заворачивавшуюся в маленькие вихри.

Морвен пробормотала проклятье, подбежала к машине и принялась поспешно ее складывать – впрочем, получалось это у нее довольно неуклюже. На другом конце поляны Джекаби по-прежнему был зажат в пальцах каменного гиганта, а Финстерн сражался со своими собственными конечностями.

– Сестра! Помоги! – крикнул он.

– Нам нужна была демонстрация. – Она говорила громко, стараясь перекричать очередной порыв ветра. – И ты ее предоставил. Отец будет тобой гордиться, дорогой братец. Я заберу твою игрушку, но извини – твое личное присутствие больше не требуется.

Закрепив ремень, она повесила машину на плечо.

Финстерн застонал от отчаяния, но Морвен повернулась к нему спиной и побежала к лесу. Я крикнула, чтобы она остановилась, и бросила, как могла, вдогонку серебряный нож. Лезвие просвистело в воздухе и угодило ей в юбку, прорезав мерцающую ткань и упав на корни. Она холодно оглянулась, но даже не остановилась. Через мгновение Морвен исчезла среди деревьев.

Дженни Кавано материализовалась в центре поляны в ледяном вихре.

– Дженни! – воскликнул знакомый голос устами Финстерна.

Дженни повернулась как раз в тот момент, когда нога изобретателя ступила через порог, и хмуро посмотрела на Финстерна.

– Джекаби? Это ты?

Финстерн бешено затряс головой.

– А-аа! Убирайся! Вытащите его из моей головы! – вопил он со своим валлийским акцентом.

Но тут же послышался более спокойный и добродушный голос, говоривший с американскими интонациями:

– Нет, не Джекаби. Это я, милая моя Дженни.

Ветер стих.

Я поняла, кто подтолкнул меня через порог и кто сейчас сражался с Финстерном внутри его тела. Говард Карсон. Он все-таки следовал за мной все это время, встал на пути испускаемого машиной луча, и его душа попала в тело безумного ученого.

Глаза Дженни широко распахнулись, и она замерла в воздухе. Несколько секунд единственным звуком было потрескивание лавы, постепенно застывающей пепельными комками вокруг нас. Из пещеры в дереве выползали шевелящиеся щупальца черно-голубой дымки. Один из клубов Терминуса, Конечной души, обвил ступню Финстерна и взобрался вверх по ноге, словно змея из дыма.

– Говард? – прошептала Дженни.

– Не подходи, – предупредил он. – Я не могу остаться. Оно уже тянет меня вниз. Я чувствую.

– Говард? Говард, я искала тебя. Я ждала тебя так долго… – Голос Дженни дрогнул.

– Не жди. Ты и так потратила слишком много времени на ожидание, и все по моей вине. Я должен был прислушаться к тебе с самого начала. Я бы с радостью вернул тебе всю жизнь, если бы мог, да и свою в придачу.

Туман сгустился, обволакивая тело изобретателя.

– Но это не в моих силах. Я могу дать тебе лишь еще немного времени. Используй его как следует. Каждую секунду. Найди Поплина. Мэр Поплин единственный из нас встречался с членами совета лицом к лицу. Найди Поплина, и ты найдешь ответы на свои вопросы.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – выдохнула Дженни. – Я не настолько сильна, чтобы снова тебя потерять.

– Ты сильнее, чем думаешь. Ты всегда была сильной. Послушай, потеря Финстерна только замедлит их, но не остановит.

Темные щупальца обвили его грудь.

– Хватит ждать. Ты всегда была сильной ради меня. Пора побыть сильной ради себя.

– Говард…

– До свидания, дорогая моя Дженни. Будь сильной и, как всегда, восхитительной.

С этими словами Оуэн Финстерн рухнул через порог. Взмахнув руками, словно просыпаясь от кошмара, он испустил резкий крик, и его тело упало на землю, как и мое после того, как я перешла на ту сторону. Над неподвижным телом появились не один, а сразу два призрачных силуэта. Дух Говарда Карсона умиротворенно проплыл в полутьму тисового дерева. Порывшись в кармане, он достал монетку, подбросил ее и поймал. Тот обол, что я дала. Каким-то образом ему удалось сохранить его. Говард Карсон продолжал смотреть на Дженни любящим взором до того самого момента, пока туман не поглотил его…

Уход Оуэна Финстерна оказался не таким спокойным. Рот его раскрылся в мучительном стоне, и было понятно, что он борется с силами, которых не может победить. За ним в тени великого дерева появился некто, облаченный в безупречно скроенный черный сюртук. Незнакомец посмотрел на судорожные рывки духа Финстерна, на то, как дергается его голова. Призрак изобретателя будто тянули одновременно в разные стороны за невидимые цепи. Затем его всего тряхнуло, он словно расползся по швам. К тому времени, когда его разбитая душа наконец-то достигла проема в стволе, она уже ничем не напоминала человека. Что-то иное – не более чем обрывок темноты, похожий на рассерженное черное насекомое – поползло к корням в противоположном направлении.

Об этом и предупреждал Харон. Нечеловеческая часть Финстерна не могла войти в иной мир, а та его часть, что была человеком, не могла освободиться. Переход через порог полностью разорвал Финстерна на куски.