Хроники Путеводной звезды - Мария Шмидт

– Хорошо, мамочка.

Налари осторожно обняла Тому, девочки поплыли к берегу.

– Только скелетов нам еще не хватало, – Антон подхватил посиневшую Любочку, которая была готова уйти под воду в любую секунду.

Казалось, несущее их течение еле двигалось, но вот на берегу показался огонек костра, он становился все ближе и ближе, а немного погодя Виктория ощутила ногами дно. Поддерживая обеих женщин, Антон двинулся к берегу. Здесь сила потока совсем иссякла, вода снова стала ледяной, а злой холодный ветер покрывал мокрую одежду корочкой льда.

– Мама, папа, сюда! – махали руками девчонки.

Раскисать было никак нельзя. Виктория еле перебирала ногами, несколько раз поскальзывалась и чуть не падала, Любочка и вовсе пребывала на грани сознания, Антон нес ее на руках.

От костра шел спасительный жар. И, удивительное дело, здесь совсем не было ветра.

– А где скелеты с костями? – огляделся Антон.

– Так вон же, – Тамара показала на останки рыб, видимо, выброшенные когда-то штормом.

Девчонки не выглядели замерзшими, даже платьишки стали совершенно сухими.

– А кто одежду высушил? – спросила Виктория, стараясь не клацать зубами.

– Я немного колдовала, – повинилась Агидель.

– Умничка, а теперь высуши и нашу одежду тоже, что-то мама устала совсем, – мало того, что ее всю колотило, теперь у Виктории еще и комок в горле встал.

Вода хлынула вниз, высохла сначала блузка, потом и легкие летние брючки. Телу сразу стало тепло. Шагнув из лужи, Виктория посмотрела на притихших у огня девочек. Ее дочери были такими малышками, но в стрессовой ситуации повели себя очень разумно. Догадались доломать лодку и сложить из нее костер, установить защитный воздушный купол, высушить одежду. Впечатлил и лежащий рядом с костром видавший виды ствол дерева, на котором можно было вполне комфортно сидеть.

– Какие вы у меня умные, – похвалила Виктория, устало присаживаясь.

Ноги гудели.

Любочка уже начала приходить в себя, Антон помог ей разместиться ближе к костру, сам подсел к Виктории. Рубашка больше не липла к его телу, да и сам он теперь выглядел куда лучше. Только волосы торчали в разные стороны. Виктория причесала пальцами непослушные вихры, улыбнувшись мужу. Ее собственные волосы были собраны в хвост, она сняла резинку и расправила их, чтобы скорее просушить.

– Это меня Мелихамир научил, – похвалилась Агидель, подбросив в огонь щепку.

– А кто это? – удивился Антон.

– Мой друг.

– Погоди, у твоего друга что, собачье имя? – засмеялась Налари.

– Так он и есть собака. Такой миленький, – добродушно ответила Агидель, – только не совсем обычная собака, потому что умеет разговаривать. Ну, или почти разговаривать. В общем, я всегда понимаю, что он хочет сказать, а он понимает меня.

Виктория с Антоном переглянулись.

– И где он сейчас? – осторожно поинтересовалась Виктория.

Агидель пожала плечами.

– Это как? – не понял Антон.

– Папочка, ты только не ругайся. Обычно я вижу его во сне, я бросаю палку, а он мне приносит. Еще любит гонять мячик, он такой забавный. Но он настоящий, ведь сейчас я не сплю, правда? Мелихамир был здесь, пока вы не пришли. Только почему-то его никто не видел, кроме меня.

– Передай ему нашу благодарность, когда вернется, – проговорил Антон.

От признания дочери Викторию даже в жар бросило.

– Антош, – шепнула она еле слышно, – это он нас спас, тогда, в воде.

Антон молча смотрел на огонь. Виктория зябко поежилась, оглядевшись по сторонам. За границей воздушного купола ветер усилился, волны с грохотом обрушивались на каменистый берег и убегали. Клочки пены летали в воздухе, напоминая снег. Летняя одежда совершенно не соответствовала местному климату, но другой у них не было.

– Антош, костер скоро прогорит, нам надо до темноты найти укрытие.

– Интересно, где этот Дух Бесконечного леса, – проговорил Антон тихо, чтобы его могла слышать только Виктория, – я бы его сейчас с удовольствием на дровишки порубил.

– Мамочка, можно к тебе на коленки? – попросила Пелагея.

– Конечно, родная. Девочки, идите сюда, – Виктория распахнула руки.

Все четверо облепили Викторию с Антоном и снова затихли.

– Вик, – спросила Налари, – а это ведь тот самый Мелихамир, с которым мы играли в день парада?

– Тот самый, – ответила Виктория.

– А это вы про что такое говорите, – навострила ушки Агидель, – что-то я не поняла.

– Мелихамир был и моим другом тоже, зайчонок, а потом исчез, – Виктория прижала девочек к себе, – и я очень рада, что он смог нам помочь в час, когда мы больше всего в этом нуждались.

– Какой ужасный день, – всхлипнула Любочка.

Она потерла нос и громко чихнула.

– Так, – сурово проговорил Антон, – сырость не разводим, тут ее и без того предостаточно.

Поцеловав сидевшую на коленке Тамару в макушку, он поставил ее на ноги и поднялся.

– Думаю, мне пора отправиться на разведку. Будет лучше, если мы с наступлением темноты укроемся в одной из тех пещер, только сначала я должен убедиться, что это безопасно.

– Дождемся, когда костер прогорит, и пойдем все вместе. Так будет еще безопаснее, – мягко возразила Виктория.

– Смотрите! – закричала Тамара, показывая пальцем в бушующий прибой.

Что-то было в воде. Волна, еще волна. Небольшое затишье, затем новой волной выбросило на берег знакомую корягу.

– А вот и дровишки прибило, – усмехнулся Антон.

Новая волна подхватила корягу и потянула обратно в море.

– Как жаль, – разочарованно протянул отец семейства.

Потом оглянулся и сдался под гнетом осуждающих взглядов.

– Ладно, ладно, уже иду. В конце концов, у меня есть очень серьезный разговор к этому товарищу.

Собрался и шагнул за границу купола. Рубашка тут же вздулась пузырем от ветра. Нагнувшись, Антон дошел до линии прибоя, дождался, пока корягу снова выкинет на камни, ловко подхватил ее и понес к костру.

Часть третья

– Брр, а у нас тут вполне ничего так, – Антон подсел к огню, положив находку рядом.

Отогрел руки, посмотрел на деревяшку.

– Эй, бедовый, жив, что ли?

Тишина.

– Ну, дрова, так дрова, – потянулся к коряге.

– Жив, – слабым голосом проговорил Дух.

Коряга пошевелилась и начала подниматься. Качнулась, из дупла полилась вода.

– Что же ты, болезный, чуть нас всех не угробил? – спросил Антон тоном, не предвещавшим ничего хорошего.