Хозяин химер - Людмила Горбенко

Строго говоря, кокона как такового уже не было. Тесная нитяная конструкция за ночь превратилась в гладкую корку и увеличилась в размерах, по крайней мере, в десять раз. С момента начала вылупления прошло всего ничего, а остатки оболочки уже свисали неопрятными лоскутами, обрамляя огромную продолговатую личинку, похожую на опарыша. Кожа личинки была полупрозрачной, и внутри угадывался контур алой капсулки сердца.

Поскидывав с соседних крюков колбасные связки, мы с напарником бережно подвесили пересмешника под потолком, развернув его лицом к будущему чудовищу и тщательно разгладив крылья. Погруженного в глубокий сон Урби Вторая лично оттащила в уголок и прикрыла всеми мешками, какие нашлись в погребе. Не уверен, что под конец маскировочной операции наш клиент продолжал дышать, но это уже детали. Последний штрих к собственной безопасности: накинутая невидимость.

Теперь осталось только ждать.

Мерить шагами подвал, уныло подсчитывая издевательски растянутые секунды. Вздрагивать от каждого шороха за окном, нервно морщиться и надеяться на то, что даже самое тягостное ожидание все равно должно иметь конец. Нетерпеливо кусать губы и в качестве утешительной терапии грызть кончик хвоста. Впасть в ступор, перестать слушать куратора и в итоге прозевать исторический момент перехода от томительного ожидания к свершившемуся событию, отреагировав на него глупейшей фразой: «Как? Уже?!»

– Внимание! – предупредил куратор.

– Как? Уже?! – встрепенулся толстяк, подпрыгивая.– Ух, какой… какое…

Аш-шуар лежал на полу, как настоящий младенец из родительских баек, которого нашли в капусте. Шкурка опарыша развернулась многослойными широкими пластами, схожими по форме с капустными листьями, а в самой серединке топтался наш будущий истребитель ангелов, отчаянно зевая и несинхронно моргая разнокалиберными глазами, покрытыми мутной пленкой.

– Что у него со зрением? – забеспокоился я.

Вторая тяжело вздохнула:

– Кажется, Урби запутался, и мы засунули в вепревый череп один глаз от карася, а один – от сокола. Мой недогляд, прости. Но выводы насчет зоркости делать рано: он еще слеп. А как тебе малыш в целом?

– Носик твой, а вот уши и овал рожи папанькины. В смысле, на Третьего очень похож. Прямо вылитый. Что касается аппетита, то искренне надеюсь, он унаследует отцовский.

– Носик?! – тут же взвыла напарница, угрожающе впиваясь ногтями в мое плечо.– Как ты посмел сравнить мой прелестный изящный нос вот с этим костяным клювищем?!

Последовавший за тирадой ощутимый тычок в ребра был лучшим доказательством того, что чертовка сохранила боевой задор и свойственную ей быстроту реакции. А вот лучший друг на комплименты не отреагировал, что было тревожным симптомом. Наверное, перенервничал.

– Гляди-ка, он растет! – завороженно глядя на химеру, умилился Третий.

– Конечно, растет! – согласился куратор.

– Он само совершенство, – тихо прошептал толстяк.

– Гм! По крайней мере, к назначенной ему миссии на первый взгляд пригоден, – тактично согласился куратор.– Тем более что умение преследовать и убивать даровано ему магическим образом.

– Интересно, а до каких пор аш-шуар будет продолжать расти? – поинтересовалась Вторая, отодвигаясь от стремительно вытягивающегося в ее сторону кожистого крыла.– Что-то он разошелся.

– Процесс формирования объема тела идет автоматически в зависимости от исходного сырья. Сразу по завершении сердце забьется и он откроет глаза.

– Скорее бы! – буркнул я, пятясь к стене.– Это же ужас что такое! Не хвост, а моток корабельного каната!

– На свой посмотри! – огрызнулся куратор.

– Надо было растить его не в погребе, а в самой большой комнате! – родил гениальную мысль Третий.

– Надо было внимательней смотреть, что накидал Урби в свой тазик! – взвыл я, отползая в угол.– Парень, видать, с зоологией знаком исключительно в рамках раздела «суповой набор своими руками»! Зверей подбирал по принципу: чем жирнее, тем наваристей! Ай! У-ю-ю-юй! Тяжесть-то какая! Эта тварь посмела наступить мне на копыто! Какой идиот разрешил пустить в дело вараньи ноги? Мы же договаривались их заменить!

– Короткая у тебя память, Пятый, – прищурилась чертовка.– Ни ты, ни Третий не согласились пожертвовать для дела своими нижними конечностями. Над домом кружили Положительные, и доставлять в этих обстоятельствах новые части звериных тел было бы непростительным риском для операции. Что оставалось? Либо вараньи ноги, либо копченые свиные окорока из погреба. Так что молчи и терпи!

– У-ю-ю-юй!

Уж не знаю, какая там внутренняя магия управляла процессом роста аш-шуара, но со стороны это было больше похоже на надувание воздушного шарика сложной формы. Едва прекратил вытягиваться хвост, завившись на конце кокетливой кисточкой с парными ядовитыми железами – вспучились плечи. Гипертрофированные мышцы наползли на крылья и вдруг резко обвисли, вернувшись к прежним размерам, словно шарик проткнули булавкой.

Кстати, несмотря на наши опасения, крылья грифона крепко приросли к львиной тушке и смотрелись вполне органично: три малых костяных пальца задорно торчат; четвертый, самый длинный, переходит в кожистую летательную перепонку; место сращения тонко обозначено короткой пушистой шерсткой, которая на туловище превращается в настоящую густую шубку.

Дольше всего формировалась голова.

Выбранный Урби череп прежде принадлежал утконосому вепрю-певуну, а эти животные славятся множеством особенностей. Их челюсти вытянуты вперед наподобие клюва, носовые кости срастаются, образуя на голове гребень или шлем, пронизанный внутри полыми трубками и пустотами. Пустоты при этом являются резонаторами, меняющими силу и высоту издаваемых зверем звуков, и лучшие представители вепрей-певунов могут похвастаться тем, что уморили врага одним лишь боевым кличем.

– Грозен! – тихо сказала Вторая, покусывая белокурый локон.

– Вот это зубищи! – прошептал Третий, почтительно отползая к стене.– Как они только во рту помещаются? И вперед, и вбок, и вверх, и в сторону… Такой прикус уже никакими брекетами не исправишь!

– Это будет звездный час Организации! – голосом, полным чувств, провозгласил куратор.– Приготовьтесь, ребята! Главное, не пропустить начало сердцебиения – сразу после шестого удара он откроет глаза!

Стук!.. стук!..

От ритмичных ударов стенки погреба задрожали и с крайних крюков сорвались недоеденные толстяком круги колбасы. Пересмешник громко икнул, но моментально заткнулся, что-то почувствовав.

– Забилось! – умилился Третий.– А громко-то как!

– Да уж…

Стук!..

– Три! – душераздирающим шепотом поведала чертовка.

На пересмешника было жалко смотреть. Заговоренные цепи крепко держали его тело, давая лишь ту жалкую свободу передвижений, которая дарована мухе, угодившей в паутину. Он истерически дрыгался, ругаясь, тряся крыльями, вращая глазами, – и все это без толку.