Семь чудес и затерянные в Вавилоне - Питер Леранжис

Профессор Бегад… Торквин… Фидл… Нирвана… Что с ними случилось? Они смогли уйти? Или их схватили и заперли где-то?

Мне не хотелось думать о худшем варианте. Кто бы знал, что я буду так волноваться о похитивших меня людях. Но по сравнению с Массой «ИК» казался компанией милейших тетушек и дядюшек.

Неподалеку на берегу, в той части, где был один лишь песок, стоял запыленный современный фургон.

– Я бы советовал вам отправиться с нами, – сказал брат Димитриос. – В машине будет комфортно. И тихо. А нам о многом нужно поговорить.

Йоргос плыл ко мне, смотря с подозрением, будто я мог взять и уплыть прочь – но куда? Теперь некому было меня спасать.

– Иду, – проворчал я.

Марко был уже у берега, крепко держа Касса. Эли тоже направлялась к ним. Я замахал руками, борясь с течением. Каждый раз, когда мое лицо оказывалось над водой, мой взгляд натыкался на противоположный берег, пустой и спокойный. Сейчас было сложно представить, как на том месте, только в другом измерении, невидимом для нас, в суперзамедленном темпе рушится зиккурат. Землю рассекают трещины, пламя распространяется все дальше по жилым районам. Целый город гибнет.

Когда Сиппар исчезнет, что станет с Вавилоном? Вдруг его растянет во все стороны, как ириску, или он взорвется – а может, просто растворится в пространстве? Мы знаем, что почти три тысячелетия назад время расщепилось. Но как пройдет его слияние вновь в единый поток?

И где же Дария?

Я бросил взгляд назад. Если на то, чтобы добраться из Вавилона до берега, у нее уйдет час, здесь она появится лишь через полторы недели. Меня уже давно не будет. Она окажется в мире, превосходящем самые смелые ее представления.

Если вообще окажется.

– Брат Джек! – крикнул Марко. Он с остальными уже был на мелководье, всего по грудь в воде. Я позволил телу опуститься, и мои ноги коснулись песчаного дна, но глазами я следил за тремя незнакомыми массаринами, стоящими на берегу. В своих коричневых рясах и сандалиях и с ружьями в руках они выглядели почти смешно. Но никто не смеялся.

– Если мы побежим, что вы сделаете? – спросил я. – Застрелите нас? И как вы тогда это объясните?

– Мой дорогой мальчик, – вздохнул брат Димитриос, – поверь мне, ты не хочешь узнать ответ на этот вопрос. И мы все тоже.

– Дай этим ребятам шанс, брат Джек, – попросил Марко. – Ты будешь удивлен.

Касс смотрел на руины лагеря дальше на берегу. По его щекам текли слезы.

– Брат Джек… – он практически выплюнул эти слова. – Да что ты знаешь о братстве, Марко?!

Эли положила ему на плечо руку, и они повернулись к фургону. Я же никуда не спешил. Кожу лица как-то странно стянуло, грудь же, казалось, раздулась до предела. Я оглянулся на реку, вопреки всякой логике ища на ее поверхности знакомое лицо. Надеясь услышать голос, с арамейским акцентом зовущий меня по имени.

Но ничего не увидел.

Когда-нибудь, я это прекрасно понимал, мне придется обо всем забыть. Но я никогда не прощу.

«Предатель».

«Двуличный врун».

«Монстр».

Стоило мне взглянуть на затылок Марко, и в моей голове вспыхивали эти и подобные им слова. Он сидел на переднем сиденье вертолета между братом Димитриосом и Ставросом-пилотом. На полу между его ног покоились мешок и ящик, скрывающие в себе локули. Справа от меня на заднем сиденье разместились Йоргос, Касс и Эли. Летели мы с головокружительной скоростью. Может, Ставрос пилотировал и лучше Торквина, но едва ли намного.

Меня сковало оцепенение. Не отдавая себе отчета, я прокручивал на запястье браслет с электронным замком, что надел мне брат Димитриос. У нас у всех были такие, с иридием в сплаве. В «ИК» – кто бы там ни остался – больше не могли нас отследить. Хотя меня это не заботило. Все мои мысли сосредоточились на выражении лица Дарии, когда я видел ее в последний раз. Беспокойство насчет больного малыша Пула. Словно ничто иное не имело значения. Словно весь ее мир не собирался исчезнуть после двух тысяч и семисот лет существования.

Марко без остановки говорил. Что-то объяснял. Но его слова смазывались шумом вертолета и звучали будто на каком-то инопланетном языке. В конце концов он обернулся, ожидая нашей реакции.

– Брат Касс? – позвал он. – Эли? Джек?

Касс помотал головой.

– Ничего не слышал, ничего не хочу слышать.

– Мы доверяли тебе! – добавила Эли. – Мы рисковали своими жизнями ради тебя, а ты все это время работал на врага!

Теперь уже брат Димитриос повернулся к нам.

– Боюсь, дети, это мы забрали вас у врагов, – печально покачал он головой. – Этот сумасшедший старик Радамантус с его яйцеголовыми фанатами Караи… они неплохо запудрили вам мозги.

– Ты что, рассказал им о «ИК», Марко? – возмутился Касс. – Выдал все их секреты? Продал и их тоже?

– Мы все еще не знаем их местонахождения, – заметил брат Йоргос. – Пусть мы можем блокировать сигналы их «жучков» – это легко, – но взлом их систем оказался вне наших возможностей. Марко тоже не смог определить, где их база. Но он сказал, что вы, возможно, сможете.

– Он ошибся, – буркнул Касс.

– Я давно знаю Бегада, – продолжил брат Димитриос. – Он был моим профессором в Йельском университете. Боюсь, преподаватель из него не лучший. Он исчез посреди семестра, оставив лишь одну странную записку. Будто бы намерен присоединиться к тайному исследовательскому научному центру и вершить судьбу всего мира! Ожидая прорывов в генетике и истории! Большинство студентов решило, что он банально спятил. Судя по всему, изучая работы Германа Вендерса, Профессор Бегад наткнулся на дневник его сына Бёрта. Бедный мальчик, бредящий и умирающий, он верил, будто бы его отец нашел тайный остров, останки Атлантиды. И что Вендерс со своими последователями устроили там базу, которую лишь они могли обнаружить. Так и появился храм тайного культа Караи. Темная сторона, – он усмехнулся. – До недавнего времени я был уверен, что все это сказки. Думал, старик Радамантус давно умер.

– Если они – Темная сторона, то кто тогда вы? – пробурчала Эли.

– Расскажите, что вам наплел Бегад? – брат Димитриос не обратил на нее внимания. – Что вы умрете, если семь локули не вернутся в Круг Семи? Да?

«Он знал и о гептакиклосе!»

– Что, Бегад и об этом упомянул в своей записке, или вам птичка напела? – язвительно спросил я.

У Марко побелело лицо.

– Перед вашим похищением, – сказал брат Димитриос, – пока вы были еще у себя дома, вы стали испытывать судороги – слабые проявления симптомов, вызванные генетической нестабильностью. Затем Бегад утащил вас в свое тайное убежище. Чтобы сохранить вас в живых, так? Благодаря разработанным… процедурам. Которые временно возвращают вам здоровье. Но – вот незадача! – исцеление возможно лишь после возвращения всех семи локули. Поправьте меня, если я не прав?