Река Снов. Лес на краю света - Сергей Сезин

Попросил клерка воспользоваться телефоном и позвонил Кириллу домой. Трубку никто не взял. Ладно. Сегодня будет день отдыха, раз серьезные дела делаются через раз.

Поэтому я сейчас займусь культурной программой, то есть немного пошатаюсь по книжным лавкам и пойду в гостиницу, где, возможно, посплю. Дальше, ближе к вечеру, созвонюсь с Кириллом. Если он ничем и никем не занят, поужинаем вместе.

Книжные лавки меня ничем не обрадовали, потому я перешел ко второй части культурной программы, а именно — к послеобеденному сну. Вот тут никаких осечек не было. Снилось мне какое-то сражение из давно минувших веков, ибо работали там исключительно холодным оружием. В нем меня не убили, и это было совсем хорошо. Как-то начинаешь по-особому ценить такие сны, после которых сердце не выскакивает из груди.

Проснувшись, я полежал еще немного и припомнил, что в Казани раньше продавали очень вкусный напиток вроде лимонада, только настоянный не на лимоне, а на каких-то травах и ягодах. Кажется, он назывался «Звездочка». Если его делают до сих пор и он по-прежнему вкусен, можно будет завтракать или ужинать им и какой-нибудь подходящей сдобой. Например, взять виденную мной лепешку с мясом и сыром и еще какую-то другую, только сладкую. Как раз хватит на скромный завтрак. Ужин — ну это как мне захочется. Можно и посерьезнее поесть, а можно и так, только взять три штуки.

Я чередовал лежание на кровати с разными мелкими хозяйственными работами и периодически спускался вниз, к телефону. Кирилла все не было и не было, наконец он поднял трубку. Моему голосу обрадовался, но на предложение поужинать ответил, что его сейчас у министра просвещения на обеде так накормили, что он с содроганием думает о еде, и если еще чуть-чуть съест, то из него пойдет наружу фонтан еды. Поэтому он предложил мне приехать к нему домой — мы пообщаемся, а если я и проголодаюсь, он найдет, чем меня покормить. Сам же он есть не может по вышеизложенной причине.

Я закрыл номер, сдал ключ портье и пошел ловить такси.

Тут нужно рассказать, что в Казани принято, что если какой-то высокий начальник приглашает для доклада к себе подчиненных, то он должен приглашенных угостить. Но это принято не с самого низа, а приблизительно с уровня отделов в управлении градоначальника и выше. Размер угощения зависит от статуса. Если приглашает какой-то начальник отдела, то это обычно чай и восточные сладости. У министра же закатывается обед, с которого гости еле уходят от переедания. О докладе хану достоверных сведений не имею, а фантазировать боюсь. Надо спросить того же Кирилла. Если он сам не бывал, то кто-то из университета точно приглашался. Вообще это обычай, вполне достойный подражания.

Кирилл снимал квартиру на втором этаже двухэтажного деревянного дома. В квартире числилось не то четыре, не то пять комнат, из которых одна служила спальней, а одна рабочим кабинетом. Все остальное пространство занимали книги. Впрочем, их хватало и в кабинете, и в спальне. Я как-то поинтересовался, как Кирилл находит нужный том среди этого гигантского количества. Оказалось, у него четкая система распределения — книги такой-то тематики лежат на таких-то стеллажах, и на каждом стеллаже список всех книг на нем с точным указанием полки. А сзади на книжку налеплен ярлычок с кодом, где указана комната, стеллаж и полка, на которой она должна пребывать. Если Кирилл дает кому-то почитать, а этот кто-то может и оторвать этот ярлычок, то Кирилл принимает дополнительные меры по сохранению точного указания места книги. Какие меры? Магические, конечно.

Такси подъехало к дому. Кирилл уже стоял на балкончике и призывно махнул рукой, завидев меня. Я расплатился с водителем и пошел наверх. Дверь распахнулась, и мы обнялись.

Дальше я вытащил из пакета подарок ему — тубус с некой эльфийской рукописью. Это моя покупка, сделанная прошлой осенью у одного унтера, снявшего тубус с убитого эльфа. Я сам ее попытался прочитать, но понял только самое начало, которое было написано на доступном мне квенья. Последующий текст становился непонятен — не то потому что был зашифрован, не то потому что было использовано какое-то старинное письмо, о котором люди кое-что слышали, но только слышали. А второе хобби Кирилла — это расшифровка разных тайнописей. Не знаю, он их реально расшифровывает или просто приятно проводит время, разбирая, что за сведения скрыты за этим отрывком непонятного текста. Впрочем, и кожаный футляр, и сама рукопись были украшены эльфийскими орнаментами, потому выглядели достойно. Кирилл поблагодарил меня и в ожидании, пока я переобуюсь, вперился глазами в текст. И когда мы прошли в комнату, тоже старался не отрываться от него взглядом. Как только понятный текст кончился, он оторвался, наткнулся на мой ехидный взгляд, смутился и отложил рукопись.

— Я ее завтра еще погляжу. У меня сейчас в студентах есть полуэльф, весьма смышленый паренек. Попробуем с ним вместе разобраться.

— Разбирайтесь, разбирайтесь… У вас есть возможность превзойти нашу Академию. Никто в ней не продрался далеко.

— Да, Юра, ты не меняешься с возрастом. Тебя бы к нам вступительные экзамены принимать поставить. А я бы после тебя студентов принимал на курс, и мне за это ноги целовали, как спасителю и избавителю от тебя.

— Э, Кирилл, не только ты такой хороший администратор. Меня и в Твери используют для наведения шока и трепета на студентов из аборигенских дворян. Разве моя слава их истребителя досюда не докатилась?

— Нет, здесь тебя знают только как истребителя подводных чудовищ, после которого исследовать трупы бесполезно. Есть один новый и непонятный орган — и тот прострелен и исследованию не подлежит.

— Нырните в Чебоксары и познакомьтесь с этим органом в дееспособном состоянии.

Так мы подкалывали друг друга, потом перешли на рассказы о сегодняшнем житье-бытье, о работе, о прошлом…

Кирилл приволок из кухни стол на колесиках, где были разные напитки и легкая закуска. Напитки в основном безалкогольные, ибо Кирилл сегодня наугощался алкогольными. А у меня тоже не было охоты к алкоголю: не тот настрой. Поэтому мы пили лимонад, какие-то сложные фруктовые компоты (а кто же их, интересно, Кириллу делал?), потом чай. Потом кофе. Причем кофе мы, как старые разгильдяи, напились уже под вечер. Часов в восемь и Кириллу слегка есть захотелось, а мне уже не слегка, потому заказали горячее в недальнем трактире, и нам его принесли. А с горячим и по рюмке коньяка приняли. А больше и не надо. С хорошим собеседником — только для запаха.

Узнал я много нового об изнанке жизни университета и города Казани.

Пожаловался ему на клоунаду с привратником и пропуском на территорию только ослов,[9]но тут Кирилл мне ничем помочь не мог. У него это восторга не вызывало, зато окружение ректора от этого пребывало в совершенном удовольствии и все думало о том, чего бы такого выдумать еще. Ну а городская власть на это смотрит как на достопримечательность города и только тихо улыбается при виде такого цирка.

С прошлогодними племенами что-то творится непонятное. Точнее, не с ними, а с реакцией властей на них. Университет замучили требованиями разных планов по работе с племенами и списков участников экспедиции. Потом было какое-то бюрократическое просветление, то есть ничего не стали требовать больше, потом объявили, что научной экспедиции не будет. Еще позднее пересмотрели решение, сказав, что будет военная экспедиция с небольшим научным сопровождением. Неделю назад отказались от всякого научного участия. Кирилл подозревает, что дело кончится применением военной силы. Чем племя досадило военным — непонятно.