Серая принцесса - Изабель Шмитт-Эгнер

– Хорошо, – вздохнул он. – Черт возьми, это сложно. – Он отпустил одну из ее рук и провел по своим волосам. Затем он нежно положил руку ей на щеку и погладил большим пальцем ее кожу. – Я действительно не могу подобрать нужные слова. Жозефина… скоро бал, и я выберу женщину, чтобы жениться на ней и положить конец этим страданиям. Я имею в виду, ты это знаешь. Но мне было интересно… может быть, ты… ну, есть ли вероятность… – Его рука снова скользнула по ее ладони и сжала ее. – Из всех девушек, гуляющих здесь, ты единственная, с кем я могу представить себе всю свою жизнь. Единственная.

Он замолчал, и теперь ей очень хотелось увидеть его лицо. Жозефина обняла его и крепко прижала к себе, ее охватило сильное головокружение. Рафаэль почти отчаянно обнял ее в ответ, и она почувствовала, что он глубоко вздохнул, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

– Жозефина, – он поцеловал ее в висок. – Мне было очень страшно спрашивать тебя об этом. А страх – чувство, которого я не знал раньше. Я никогда не боялся причинить боль другим, я просто причинял им боль, мне было все равно. Тем не менее… этот вопрос будет давить на тебя, потому что у нас мало времени.

Он нежно взял ее руки, снял их со своей шеи и потянул ее немного дальше к фонтану. Там лунный свет упал на землю, и она поняла, что он хочет видеть, как она смотрит на него.

– Жить со мной не всегда будет легко. Но, Жозефина, я не могу думать ни о ком другом, с кем я мог бы построить свою жизнь. У меня такое чувство, что мы думаем одинаково, что понимаем друг друга… когда я лежал рядом с тобой, мне было так приятно. Я никогда не чувствовал себя так ни с кем, и… я думаю, что я влюблен. – Последние несколько слов он произнес быстро, со страхом, будто они могли что-то разрушить.

Жозефина притянула принца к себе. Ей почти показалось, что это был всего лишь сон. Рафаэль так охотно сдался, что она выбросила все опасения за борт. Ее губы коснулись его, и шторм, прошедший через нее, заставил колени задрожать. Рафаэль поцеловал ее в ответ, просунул руку за спину и притянул еще ближе. Жозефина осмелилась и провела пальцами по его шелковистым и гладким волосам.

Его аромат окутывал ее, его тепло согревало. И она хотела сказать ему, что чувствовала то же самое, то же чувство мучило ее последние несколько дней, даже если она не позволила словам о любви проникнуть в ее разум. В принца нельзя влюбляться.

Так поступали только глупые девчонки, не имевшие представления о реальной жизни…

Рафаэль поцеловал ее в шею, отчего по спине пробежала дрожь. Затем он посмотрел ей в лицо, а она взглянула на него в ответ, но его силуэт был уже наполовину в темноте. Жозефина видела его улыбку, но на его лице все еще была тень печали.

– Жозефина, ты можешь представить, что будешь жить со мной вечно? Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Даже если ты единственная девушка в замке, которая, согласно твоему собственному утверждению, не хочет выходить за меня замуж, я все равно прошу тебя передумать.

Жозефина не могла произнести ни слова, просто смотрела на него. Все это походило на сон, и внезапно она убедила себя, что это и есть сон. Она сейчас проснется в своей спальне и увидит, как Давиния храпит рядом с ней в другой постели. Иначе и быть не могло. Они не стояли рядом с этим фонтаном, и он не задавал этот вопрос, бывший ее величайшим желанием и страхом одновременно.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь, – он поцеловал ее руки. – Или тебе нужно больше времени?

– Мне просто интересно, происходит ли все на самом деле, – медленно сказала она.

– Я тоже задаюсь этим вопросом. Я как раз думал о том, чтобы сунуть голову в фонтан, может, мысли прояснятся. Но теперь я уверен, – он слабо улыбнулся. – Не хочу давить на тебя, Жозефина. Я могу отменить бал. Тогда у тебя будет больше времени, чтобы принять решение. Для меня это важно. Ты знаешь, чем сейчас занимается мой отец. Долгое ожидание может стоить жизней. Я не хочу, чтобы это бремя стало также и твоим бременем. Но не в моих силах это изменить, понимаешь.

– Да, я понимаю, – серьезно сказала она. Затем она взяла его руки в свои. – Я чувствую, что время, проведенное с тобой в гостинице, было лучшим в моей жизни. Дело в том, что мне все равно, принц ты или крестьянин. Когда мы читаем рассказы, когда смеемся, какая разница? Какую роль тогда играет то, кем мы являемся?

– Видишь ли, – он поцеловал ее в щеку. – Вот она. Эта причина. Потому что ты говоришь мудрые вещи. Можешь ли ты представить себе, каково это быть на моем месте и смотреть на этих кукольных девушек в разукрашенной одежде, идущих по парку в отчаянной попытке быть кем-то, кем они не являются, но хотят быть. Все это так неправильно, а неправильное не может быть здоровым. Что же делать? Жозефина… это вся моя жизнь, это решение на оставшиеся дни. Ради бедных людей, которым нужна помощь, я бы принес жертву после того, как понял, что моя попытка побега ничего не изменила, мой отец даже не знает, что я там был. – Он замолчал и ненадолго сжал губы. Этот жест тронул Жозефину, так как она прекрасно его понимала. – А потом появилась ты. Это было как луч надежды на другое будущее. Внезапно я увидел перед собой прекрасные часы и дни, которые мы беззаботно проводим между всеми своими обязанностями и заботами. Я видел радость, я мог представить, что мы будем вместе читать вслух вечерами, как мы пойдем в лес с корзиной еды, что мы будем разговаривать часами. Я бы никогда не поверил, что может быть девушка, которая ведет себя как ты по отношению ко мне, с которой мне позволено быть собой всегда. Да… – он глубоко вздохнул. – Это то, что я хотел сказать. Знаю, что давлю на тебя, рассказывая все это. Ты не должна чувствовать себя виноватой, если откажешься. Но я должен был рассказать тебе. Прости меня.

– Я рада, что ты признался. Ты не можешь представить себе ужасную неуверенность, в которой я провела последние несколько дней. Просто то, что я знаю это сейчас, что я знаю твои мысли и чувства, – я это ценю. Что бы ни случилось. Но у меня также есть проблема…

– Какая именно? – быстро спросил Рафаэль. – Я решу ее, что бы это ни было.

– Ты не сможешь. Это из-за моей сестры. И моей матери. Они твердо уверены, что ты выберешь Давинию.

– Но я не выберу. Я уже говорил тебе об этом.

– Но они об этом не знают. А моя мать… она, должно быть, дала нужным людям некоторую информацию, чтобы повлиять на выбор.

– Ага. Итак, какая бы информация ни была, до меня она не дошла.

– Ой.

– Надеюсь, твоя мать не вложила в это слишком много денег. Мои подчиненные знают, что я такого не слушаю. Они никогда мне не расскажут. Берут деньги и молчат. И прости, если я это скажу, но твоя мама – новичок по сравнению со мной. Я вырос на интригах, лжи и сплетнях. Так что такое не влияет на мое мнение, как видишь. – Он нежно поцеловал ее в лоб. – Чего именно твоя мама хочет добиться?

– Я думаю… решить проблемы с деньгами. Возможно, это также сулит власть или безопасность нашему роду. Мы можем потерять все, у нее нет потомства мужского пола.