«Черная смерть». Спецназовец из будущего - Александр Конторович

Шаг, еще шаг — не слышит? Нет. Спит? А почему бы ему и не спать? Два поста, да еще два десятка немцев в доме. Какой дурак сюда полезет? Ну, это он так полагает, я-то себя за дурака не считаю…

Вот уже дверь совсем рядом, за ней слышны какие-то звуки. Кто-то сопит — во сне? Какие-то шелестящие звуки, это еще что? Чем работать будем? Их там как минимум трое. Стрелять нельзя, подниму немцев. Остается топор. Все же не зря я его прихватил…

Еще метр, еще…

Шелестение прекратилось, послышался звук отодвигаемого стула и шаги. Кто-то шел к двери. Я прижался спиной к стене, справа от двери.

Дверь распахнулась, скрывая от меня вышедшего в коридор полицая. Он повернул налево и затопал сапогами, удаляясь от двери. Быстрый взгляд из-за двери — по коридору шел крепкий парень в гражданской одежде, но с белой повязкой на руке. В руке он нес чайник. За водой пошел? Ну, пару минут он на это точно потеряет, а я за это время не то что ключи, полдежурки уволочь сумею. Стараясь не скрипеть половицами, я скользнул в комнату.

Справа и слева от двери по топчану. На них сладко дрыхли сменившиеся с постов полицаи. Ну, счастлив ваш бог… Считайте, что повезло вам сегодня… Прямо напротив двери стоял стол, на котором горела керосиновая лампа и лежал немецкий красочный журнал. Вот даже как! Читаем или просто картинки смотрим? А где ключи? Ящик стола? Пусто. Тумбочка? Тоже нет ничего интересного. Где же ключи?! Что, дежурный их с собою носит? Тогда извини, милок, сам напросился…

Вытащив нож, я подскочил к спящим полицаям. Спящий человек, если его ударить ножом, как правило, хрипит и дергается. А вот проснувшийся — нет. Только он понять не должен, что же вокруг него происходит… ну, раз не должен, то и не поймет…

Толчок левой рукой в плечо.

Лежавший на спине полицай приоткрыл глаза…

Закрыв ладонью его рот, я резко и быстро ударил его ножом под ребро.

Он дернулся и выгнулся дугой. Э-э, нет, дорогой, упасть на пол я тебе не дам… Готов…

Теперь второй.

Этот спит на боку, лицом к стене.

Наклонившись к уху, я шепчу ему: «Ты куда водку дел?»

Сонный детина повернулся ко мне и, открывая глаза, но еще так толком и не проснувшись, пробормотал: «Чего?»

Оп! И моя ладонь накрыла его рот.

Р-раз! Второй…

Теперь к двери, ждем дежурного.

Вот он затопал по коридору, подходит… вошел…

Рывок!

С грохотом покатился по полу чайник, расплескивая вокруг воду…

Окровавленный клинок уперся дежурному чуть ниже глаза.

— Где ключи?

— К-к-какие ключи?

— От холодной.

— С-с-староста с собой унес…

Ах ты ж, падла! И здесь Немков мне нагадить сумел! Что ж его тут, до утра ждать теперь?

— Запасные есть?

— Нет…

Черт! Что теперь делать? Сбивать замок топором? Переполошу весь дом. Ломом выворотить? А есть ли тут лом?

— Лом в доме есть?

— Е-есть, на пожарном щите.

— Где щит?

— Там… — дрожащая рука указала на левое крыло.

Совсем красота… у немцев лом. И что теперь делать прикажете?

— Дверь туда заперта?

— Не знаю… у меня от этих дверей ключей нету…

— Пароль у немцев есть?

— Чаво?

Так, от него толку более не будет. И чего теперь с ним делать? Совсем еще сопляк, хоть и здоровенный. Прирезать его я могу мигом, только вот… щенок же еще совсем… те, на топчанах, постарше были, с них и спрос другой.

— Оружие у тебя есть?

— Есть, винтовка. В шкафу стоит.

— А еще там что есть?

— Еще ружья всякие.

— Ну-ка, — развернул я его лицом к шкафу, — давай показывай.

Нож мой перекочевал ему в район поясницы.

Он осторожно шагнул вперед, протянул руку, открывая створки.

Что тут у нас?

Две винтовки, наша трехлинейка и какая-то незнакомая. Охотничье ружье, рядом на гвозде висит патронташ.

Ого!

На полке лежат гранаты, три штуки. Это уже веселее…

Больше в шкафу ничего не было, только на самом его дне стояла пара сапог. Новенькие, как раз мой размер. Хромовые, что уже неплохо… Надо будет их с собой захватить…

Чего с этим обалдуем-то делать?

— Тебе сколько лет?

— В-в-восемнадцать…

— Чего не на фронте?

— Я б-больной, заикаюсь я…

— А в полицию служить пошел, здесь заикание не мешает?

— Т-т-так есть хочется…

— И как тебе этот кусок поперек горла не встал еще?

— Д-д-дяденька, не убивайте меня! Я вам что хотите сделаю!

Хм… Отправить его за ломом?

А что, вариант… Немцы его видели и запомнили. Да и появление дежурного полицейского всяко понятнее, чем визит угрюмого мужика с обрезом и топором.

Взяв с полки гранаты, я выдернул у одной из них чеку.

— Видишь? — сунул я ее под нос дежурному.

— Да…

— Чуть не так вякнешь, брошу ее тебе вослед. Там тебе и карачун, усек?

— Да…

— Сейчас пойдешь к немцам и принесешь мне лом с пожарного щита. Я следом пойду, совсем рядом, видеть тебя и слышать буду. Так что, сам понимаешь…

Он часто-часто закивал головой.

— Ну, тогда пошли, дорогуша… И помни — я рядом!

Мы прошли по коридору, миновали центральную комнату и уперлись в дверь. Полицай обернулся на меня, и я выразительно качнул наганом, указывая на нее. Вздохнув, он повернулся к двери, взялся за ручку… Чуть помедлив, толкнул. Против моего ожидания, она открылась неожиданно легко, даже не скрипнула.

Небольшой коридор, короче, чем в правом крыле дома. Дверей только две. Одна сбоку и одна в конце коридора. Обе закрыты, и никакого движения за ними не слышно. На стене сбоку висит пожарный щит. Вот и лом на нем имеется. Около щита на полочке стоит горящая керосиновая лампа.

А прямо под ней на стуле развалился немец с карабином на коленях…

Видно было, что в тяжкой борьбе с Морфеем последний одержал убедительную победу. Часовой крепко спал…

Снова обернувшись ко мне, полицай глазами спросил — что делать?

Стволом нагана я недвусмысленно указал ему на пожарный щит.

Судорожно сглотнув, дежурный снова двинулся вперед.