Ричард Длинные Руки - ландлорд - Гай Юлий Орловский

Он почесал в затылке.

— Сразу и не скажешь, — признался он. — Если один на один, как я сказал, то галлисы вроде бы лучше всех... Но, говорят, франки дерутся еще лучше, а главное — красивее. На них смотреть, как на танец. Франк, даже сраженный, умирает красиво, не матерясь, а со словами, обращенными либо к Богу, либо...

— К бабе, — догадался я.

— Не к бабе, — поправил сэр Растер строго и вытер масляный рот тыльной стороной ладони, — а к женщине. Кто за баб станет сражаться?

— Да, за баб не стоит, — согласился я, — а женщин так мало. А кто еще из соседей чем знаменит?

Заскрипела дверь, Саксон вдвинулся в комнату, как окованный металлом торец тарана: неспешно и неотвратимо, такой же тяжелый и скупой в движениях.

Сэр Растер гостеприимным жестом указал на лавку напротив, Саксон посмотрел на меня с вопросом в глазах, я подтвердил кивком, что нисколько не против, и Саксон осторожно сел, принял в обе ладони медный кубок. Растер наполнил его до краев, Саксон выпил медленно и с чувством, наслаждаясь каждой каплей изысканного хозяйского вина.

— Я тут рассказывал о соседях, — обратился к нему Растер. — Говорят, франки дерутся лучше всех. Это правда?

Саксон опустил кубок на стол, подумал, ответил степенно:

— Смотря кому что дать в руки... франки лучше всех с копьем, но вот из лука бьют точнее всех и дальше всех галлисы. Однако же десяток галлисов побьет простой ягеллий с мечом в руках. Зато франк копьем побьет только тех, у кого такое же копье, но если ягеллий выйдет в своих доспехах и со своим мечом, то я не знаю, кто против него устоит...

Растер хохотнул:

— Я и говорю, с какого бы боку Барбаросса ни подошел, все равно придется уползать с окровавленным рылом. И франки, и галлисы, и ягеллий дерутся, как никто и нигде, здорово.

Он вновь налил Саксону, тот отпил, выказывая хорошие манеры, вытер губы и сказал так же степенно:

— Да, я тоже успел поездить... Конечно, на Юге не был, даже в других королевствах не довелось, но Армландию знаю. Согласен, что на землях графа Ришара де Бюэй издавна живут самые отважные народы. Наверное, это потому, что за спиной — Хребет. Отступать некуда, здесь либо сражайся, либо умри сразу. Вот и привыкли сражаться, не думая про отступление. Тут не только король Барбаросса, сам император обломает зубы...

Я слушал с удовольствием, хотя такая информация ничего не несет, но это лучше, чем бесконечные разговоры в Тарасконе о соотношении цен, о марже, о взятке тому и взятке этому, о понижении сбыта и стагнации торговли.

Конечно, и с сочувствием к королю слушал, Барбаросса еще не ощутил, что этот край для него в самом деле потерян. Даже если я выманю леди Беатрису на охоту и, подхватив на седло, увезу в Вексен, вряд ли это что-то изменит. Слишком уж тут все настроены против королевской власти. Хотя... кто знает Барбароссу... он хитер и настойчив. Возможно, если леди Беатриса окажется в его руках, он сумет этим воспользоваться лучше, чем я предполагаю.

— Кстати, — спросил я словно невзначай, — а когда госпожа ездит на охоту?

Саксон переспросил туповато:

— На охоту?

— Ну да, — сказал я чуточку раздраженно, что за новость, как будто не охота — любимое времяпровождение благородных людей. — Раз уж в турнирах леди Беатриса не выступает...

Он хмыкнул.

— Родись она мужчиной, трудно было бы найти бойца такого же яростного и неуступчивого. Но насчет охоты... гм... последний раз охотилась вместе с мужем на цапель за неделю до того, как он отправился со своими людьми в Каталаун.

— А без мужа?

Он покачал головой.

— Никогда.

— Не любит благородное искусство охоты?

— Некогда, — пояснил он. — Это только кажется, что она слабая женщина, сэр Светлый. Все хозяйство и раньше держалось на ней. Еще родители приучили с детства к основам, которые должен знать владетельный лорд. Мужчина, сэр Светлый, в походах проводит времени больше, чем дома! Потому хорошая жена должна уметь управлять замком и землями, иначе все разворуют, а хозяйство придет в упадок.

— Понятно, — протянул я озадаченно. — Значит, замок она не покидает?

Он посмотрел, как мне почудилось, гораздо внимательнее и с некоторым подозрением.

— Как не покидает? Покидает. Иногда приходится бывать в замках вассалов, но всегда ее сопровождают лучшие из лучших рыцарей. Не только те, кто под ее рукой, но очень охотно — граф Росчертский со своими людьми, граф Глицин... да и другие весьма охотно, даже очень весьма...

Я ощутил, что встал на тонкий лед, и, чтобы поскорее очутиться на твердой почве, поинтересовался:

— Хоть выяснили, что за сволочь разорила деревню леди Беатрисы? Кто посмел увести крестьян? Это же нелепость, как будто их можно увести в далекие страны!

Растер сказал с веселой укоризной:

— Как выяснить? Вы не оставили ни одного, кого могли бы поспрашивать...

— Женщины говорили, что их захватили люди Фалангера! — возразил я. — Кто это?

Он хмыкнул.

— Фалангер — главарь шайки разбойников. Только и всего.

— А разбойники где гнездятся?

— А кто их знает? Сегодня — в одном месте, завтра — в другом.

Саксон кашлянул, прося позволения вмешаться в разговор благородных рыцарей, сказал осторожно:

— Поговаривают... но только поговаривают, прямых доказательств нет, что Фалангер за плату выполняет некоторые услуги и знатных лордов.

— Какие?

Он прямо посмотрел мне в глаза.

— Некоторые.

— Грязные?

Он слегка кивнул.

— Можно сказать и так. Такие, которые благородный человек хотел бы сделать, но... не может.

Я вздохнул.

— Ладно, а чьи земли граничат с владениями леди Беатрисы с той стороны?

Он покачал головой.

— Сэра Инкризера. Нет, на него даже я не подумаю.

— Выходит, на него хотели бросить тень?

— Не думаю, — повторил он. — Скорее, могло быть простое давление... подталкивание, чтобы быстрее выбрала жениха. Мол, смотри, разбойники совсем распоясались, надо срочно выйти замуж, а муж недрогнувшей рукой наведет порядок, спасет и защитит...

— Тогда кто считает себя ближе всех к ее супружескому ложу?

Он подумал, развел руками.

— Я могу назвать троих, если не больше. Возможно, кто-то полагает, что он обошел остальных, но это как угадать? Улыбку женщины все толкуют по-разному.

Я нечаянно взглянул на небо и увидел в блистающей синеве по-восточному тонкий серп луны. Солнце еще только опускается к темному лесу, а этот туго натянутый лук из чистого золота уже блещет над миром, что-то пророча, обещая, указывая...