Ричард Длинные Руки - эрцпринц - Гай Юлий Орловский

Из раскрытых по случаю теплой ночи окон доносятся веселые голоса, смех, иногда ругань. На углу перекрестка таверна, двери широко распахнуты, оттуда широким потоком льется музыка, слышен рев голосов, топот и тяжелое уханье пляшущих.

Я на всякий случай перешел на другую сторону, впереди распахнулось свободное пространство дикого поля, где втихую взлечу птеродактилем в облака и пойду обратно…

Двое гуляк идут посреди улицы, горланя песни и поглядывая по сторонам в поисках, на ком бы показать свою беспримерную удаль.

Один заметил меня, крикнул:

— Эй ты, морда!.. А ну иди сюда, сволочь!

Я остановился, сердце сразу без перехода начало бухать сильно и часто. Второй гуляка расхохотался и, схватив первого за рукав, старался утащить в сторону таверны, но приятель уперся.

— Нет, — сказал он с бараньей твердостью, — чего это он, а?.. Эй, ты! Кто такой вообще здесь и зачем?

Я ответил сквозь зубы:

— Вы не назвались, сэр. Или мы знакомы, но я забыл ваше имя?

— Вряд ли, — ответил он гордо. — Я незабываем!

— Ого, — сказал я. — Мне казалось, что на свете только я такой.

— Такой только я, — заявил он и захохотал. Второй поморщился и отошел в сторону.

— Согласен, — ответил я, — потому что я лучше.

— А вот с этим не согласен я, — отрезал он пьяным голосом. — Потому что… впрочем, вообще-то с формулировкой согласен. Я лучше в том, что я хуже.

Я проговорил медленно:

— В самом деле?

— Хочешь убедиться? — спросил он.

— Я и так знаю, — ответил я, — но тебе это узнать придется.

Он выдернул из ножен клинок и нанес косой удар мне в голову с такой скоростью, что я едва успел уклониться. Я отпрыгнул, высвободил свой меч, один раз клинки успели скреститься в воздухе, затем я поднырнул под его лезвие и всадил меч до половины ему в живот.

Он вздрогнул всем телом, медленно опустился на колени, глядя на меня неверящими глазами.

— Да… — услышал я его хриплый голос, — ты… хуже…

— И намного, — бросил я. — Скоро об этом узнает и весь город.

Второй посмотрел на меня вытаращенными глазами, словно я убил лучшего фехтовальщика мира, повернулся и бросился в сторону таверны.

— Не убежать, — сказал я вдогонку. — Мене, текел, фарес.

Я взглянул на светлеющий восток: даже облака порозовели — подзадержался, это вернусь чуть ли не к обеду, вовремя вспомнил о браслете Иедумэля.

— Ну, — прошептал я тихохонько, — вывози… только без сбоев, зараза… Ричэль, Ричэль… Ну давай, давай…

Странно, появлялись и другие образы, словно где-то есть еще эльфы, но сейчас не до них, я наконец поймал в блестке от браслета ее лицо, сосредоточился и сдавил оба кольца.

Успел услышать, как щелкнуло, и тут же ощутил прежде всего запахи множества спящих людей, ароматы конского пота, горящих костров и подгорелого мяса.

Быстро огляделся, слава Господу, я вне шатра, хоть и наступил на нижний край ткани. Даже чувствую похрапывание Клемента по ту сторону стены из тонкого шелка, а Ричэль, по своему обыкновению, наверняка спит у него на груди, как лесной зверек.

Я начал отодвигаться, от ближайшего костра приподнялась лохматая голова.

Сонный голос просипел:

— Стой, кто… ваше высочество?

— Спи-спи, — велел я, — это я тебе снюсь. Сейчас уйду, но пришлю баб. Тебе каких? Толстых или худых?

— Не капризных, — ответил он и, уронив голову, снова захрапел.

Дальше я шел свободно, несколько раз меня окликали, но остановили только часовые на краю лагеря, пришел сонный священник и сказал, что да, настоящее его высочество, а не упырь под его личиной.

— Молодцы, — сказал я поощрительно. — В следующий раз придумаю для проверки бдительности что-то похитрее.

— Ох, ваше высочество!

— А кто завалит проверку, — закончил я строго, — того на кол.

В лагере пехотной части слышится за шатрами звонкий голос Макса. Я замедлил шаг, прислушиваясь, так и есть — кто о бабах в свободное от сражений время, а Макс с жаром объясняет кому-то, что лучников можно не убирать с флангов, ибо у мунтвиговцев, как вообще у людей Севера, очень скудная и вообще однообразная тактика: тупо бьют в центр, рассчитывая проломить оборону рыцарской конницей, а дальше привычно пробиваться, чтобы срубить главное знамя, это всегда вызывает упадок, а то и панику…

Я вышел тихонько из-за шатра — на земле сидят два десятка сотников, а Макс втолковывает эти азбучные для меня истины, которые он открыл заново, но для его подчиненных и они звучат как нечто неслыханное, к чему нужно подходить очень осторожно.

Макс, а для всех прочих Максимилиан фон Брандесгерт, человек долга и рыцарской чести, я его заметил и выделил для себя лишь потому, что в Каталаундском турнире он и Стефэн героически берегли мою спину, когда я проломил оборону противника, в то время как другие, которые должны были это делать, спешно хватали богатую добычу, за которую могут получить выкуп. Я это уже говорил своим, но люблю такое повторять, потому что человека замечаешь по его поступкам, хотя он вовсе и не собирался кому-то понравиться.

Потом, год или больше спустя, я пожаловал его титулом виконта и дал в пользование земли виконства Эльбеф, еще и посматривал с интересом, не станет ли отвлекаться на богатое хозяйство, однако он даже не обратил внимания ни на титул, ни на земли. Потом за успешные действия в Гандерсгейме он стал бароном, а в придачу получил целое королевство, правда, там королевства — город и пара деревень, и наконец он был пожалован титулом графа Стоунширского, однако военное дело к тому времени захватило его настолько, что он лишь вежливо поблагодарил за высокую оценку и тут же забыл как о титуле, так и о подаренных землях.

Сотники, завидев меня, начали вскакивать на ноги. Я взял Макса за локоть, он вздрогнул и остановился.

— Ох, это вы, ваше высочество…

— Чего убежал из замка? — спросил я. — Тебе там глазки строили даже больше, чем мне.

— Неправда, — возразил он горячо.

— Ага, замечаешь, — сказал я обвиняюще, — так чего убежал?.. Ладно-ладно, не объясняй, я же сам смылся, мне ли не понять?.. Всем вольно, можете перевести дух, но это недолго, я забираю вашего свирепого командира ненадолго.

Один сотник, немолодой бывалый солдат, решился подшутить:

— Вы уж подержите его подольше, ваше высочество, а то он всех нас замучает!

— Тяжело в ученье, — сказал я бодро, — легко в бою!.. Макс, пойдем к тебе, посмотрим карту, расскажешь, какие сложности в походе и личной жизни.

— Сложности? — переспросил он с недоумением. — Мы же не конница, какие у нас могут быть сложности?