Короли Жути - Николас Имс

– А то ты не знаешь?!

Ганелон помотал головой.

– Мы – «Орущие орлы». Самая знаменитая банда к востоку от Жути, – пояснил юнец.

– То есть повсюду, – добавил один из его приятелей.

– Я понял, – сказал Клэй.

Тощий лидер знаменитой банды подался вперед:

– Да вы что, из подземелья такие темные вылезли?

– Типа того, – без улыбки ответил Ганелон.

– Это мы должны были завтра выступать в «Макситоне», – пробасила баба с повязкой на глазу, и лишь тогда Клэй сообразил, что никакая это не баба. – Мы из самой Набатной цитадели сюда приперлись, и что теперь делать? Яйца отсиживать, пока вшивое старичье будет заливать нашу арену своей тухлой кровью?

– Не кипятись, Парис, – сказал ему приятель. – Говорят, эти мудаки сто лет назад убили спящего дракона. Не, ты зацени.

Они ехидно захихикали.

Клэй покосился на Ганелона, но воин все еще держал пивную кружку на весу – хороший признак. «Вот как поставит на стол – тогда держись», – решил Клэй и примирительно улыбнулся, не желая усугублять положение дел.

– Ну, вы не расстраивайтесь попусту. Динантра обещала подсунуть нам какую-то редкую гадость.

Беловолосый скрестил татуированные руки и со скучающим видом заметил:

– И какую же редкую гадость можно подсунуть замшелым героям? Увечных кобольдов или слепых циклопов? А может, вас просто надо выпустить на арену и делать ставки, кто первым окочурится от старости?

Раздался очередной взрыв смеха.

Улыбка постепенно сползала с лица Клэя. Он прикрыл рот краем кружки и буркнул:

– Все может быть.

– Как там вас называли? – не унимался беловолосый. – Короли Жути? И где только горгона вас откопала? Вы же давным-давно разбрелись кто куда.

– Говорят, кто-то из них помер, – сказал тот, что с повязкой на глазу.

– А один вообще пидорас, мальчиков ему подавай. Вон тот, наверное, блондинчик смазливый.

Клэй потер подбородок, будто стараясь удержать исчезающую улыбку.

– Ну, вы уж извините, что мы не дали вам выступить. Нет, правда, простите. «Клекочущие орлы»…

– «Орущие»! – рявкнул беловолосый.

– Кто орущий?

– Наша банда называется «Орущие орлы», а не «Клекочущие»…

– А почему? – с искренним недоумением спросил Клэй. – Орлы ведь не орут, а…

Юнец вскочил и завопил, размахивая мечом:

– Да я и без тебя знаю, какие звуки издают долбаные орлы!

Вопль привлек внимание окружающих. В наступившей тишине послышался негромкий, но зловещий стук – Ганелон опустил кружку на столешницу.

История о том, как «Дебош» сгорел дотла, воспета многими бардами. Тем не менее их всех – даже тех, кто лично присутствовал на пожаре, – огульно обвиняют в попытке обрести славу, чудовищно искажая правду и чрезмерно приукрашивая описываемые события. Наверняка известно лишь одно: разборка между «Орущими орлами» и воссоединенной «Сагой» каким-то образом переросла в настоящее побоище.

«Дом в огне», баллада Двухпалого Таниса, рассказывает, как городские стражники бросились разнимать дерущихся и проявили такие чудеса доблести, что один из посредников немедленно заключил с ними договор и они образовали банду под неприхотливым названием «Городская стража». «Пламя и перья», поэма знаменитого Джамидора, подробно описывает драку подушками, которая произошла вскоре после полуночи на лестничной площадке между пятым и шестым этажом.

Правда ли, что в пожаре повинен Матрик Черепобой, агрийский король-изгнанник? В песне «Вискарь и виверны» говорится, что выпитого им виски хватило бы, чтобы свалить с ног великана средних размеров, а потом король блеванул на зажженную свечу и ненароком поджег стол. Впрочем, другие источники утверждают, что «Дебош» загорелся из-за Аркандия Муга, волшебника и знаменитого алхимика, который вызвал ифрита, чтобы раз и навсегда удостовериться, как именно появляются на свет демоны: рождаются или вылупляются из яйца (безусловно, совершенно бессмысленная трата времени – ведь всем известно, что демоны вылупляются).

Как бы то ни было, пожар знаменовал окончание целой эпохи. «Дебош» решили не поднимать из руин, а на пепелище скромным свидетельством многолетних разнузданных бесчинств осталось неприметное надгробье, установленное на могиле единственной (как ни удивительно) жертвы пожара – человека по имени Пит.

Надпись на могильной плите гласит: «Мы все – короли, если жаждем лишь власти над собой».

По здравом размышлении стало ясно, что попойка в ночь перед смертельной схваткой на арене – несколько неосмотрительный поступок. В животе у Клэя бурлило, как в кипящем котле, голова раскалывалась от боли, в висках стучало, а доносившийся с трибун громовой рев тридцати тысяч зрителей был не самым лучшим средством от похмелья. Вдобавок, хотя «Макситон» и удерживали на месте четыре толстенные цепи, арена чуть колыхалась на воде, отчего возникало малоприятное ощущение качки в трюме огромного корабля.

К длинному списку того, что сегодня делать ни в коем случае не стоит, Клэй решил добавить «блевать где попало» – вторым пунктом, сразу же после «умирать».

В сумрачном туннеле у выхода на арену было слышно, как Динантра обращается к зрителям. Голос горгоны, усиленный магией, обещал невероятное, небывалое зрелище. С кем именно будут сражаться Клэй и его товарищи, Динантра пока не объявляла, отделываясь лишь намеками и общими фразами про «чрезвычайную опасность», «дорогую цену» и «глухие уголки Жути», а это могло означать что угодно.

– А вдруг это совомедвед?! – с любопытством воскликнул Муг, на которого никак не повлияли ночные похождения. – Нет, вы представляете?! И что, прикажете его убивать? Это же несправедливо!

Клэй не стал в очередной раз убеждать его, что совомедведов не бывает. Из опыта прошлых лет он знал, что это бесполезно. Однажды волшебник даже предъявил «неоспоримое доказательство» существования этой загадочной твари – картинку из старого фолианта, на которой (как убедились все, кроме Муга) был изображен забавный большеглазый медведь.

Горгона умолкла. Прозвучали фанфары, раздались приветственные крики, постепенно сливаясь в одно-единственное слово, – оно повторялось раз за разом, безостановочно, как океанский прибой, эхом барабанного боя гулко разносилось по длинному туннелю под ареной так, что пыль летела с потолка, а земля дрожала под ногами.

«Сага»! «Сага»! «Сага»!

Муг с Матриком обменялись радостными улыбками. «Вот придурки, нашли чему радоваться», – подумал Клэй, пытаясь сдержать свою… ну, радостью назвать это было трудно, поскольку она подразумевает надежду на лучшее, а Клэй вовсе не питал особой надежды на исход сегодняшнего выступления, хотя, честно говоря, очень приятно слышать свое имя из многих тысяч глоток.