Всевидящее око - Игорь Масленков

– Не найдётся ли у светлых господ пары медяков для честных людей? – заискивающе произнёс попрошайка.

Кайдлтхэ пренебрежительно хмыкнула, но отсчитала несколько монет и бросила на дорогу. Подзаборники кинулись собирать мелочь и едва не устроили между собою потасовку. Глаза их загорелись, и казалось, они вот-вот набросятся на свою благодетельницу и прирежут без всякого сожаления.

Пользуясь тем, что оборванцы очистили порог, Кайдлтхэ спешилась. Девушка по старой привычке принялась колотить ногой в дубовые двери. Через несколько секунд в дверном проёме показалась взъерошенная голова перепуганного подростка.

– Чего ломитесь, светлые господа? – дерзко спросил малец.

– Кланяться не учили, невежа? Зови хозяина!

– Почто сразу хозяина? Коль желаете промочить горло, то милости просим. А лошадей я сведу на конюшню.

– Накорми да напои, расседлай и почисти. Вещи снеси к нам в комнату. Понял?

– Уразумел, светлая госпожа. Токмо вы того, дверь не изломайте.

– Да ты дерзослов! Ладно, благодари светлую госпожу. Сегодня я устала с дороги. Не то задала бы тебе порядочную трёпку. Эй, братец! – обратилась Кайдлтхэ уже к Алексею. – Слезай, пойдём посмотрим, чем потчуют в этой лесной берлоге.

Следопыт спрыгнул с коня, недобро глянул на босяков. Те по-прежнему жарко спорили и никак не могли разделить найденные монеты. Мимо прошмыгнул малец, взял лошадей под уздцы и увёл во двор.

Трактир полнился винным духом, запахами жира, жареного лука и немытых человеческих тел. С непривычки у Кайдлтхэ и Алексея сбилось дыхание. Всюду царил шум и гам. Вечером сюда набилось множество всякого народу. Завидев новых гостей, посетители, как по команде, притихли, и путешественники ясно расслышали редкие недовольные смешки да излишне вольные реплики, мол, принесла нелёгкая на ночь глядя.

Кайдлтхэ и впрямь устала с дороги. Ей вовсе не хотелось затевать драку и поднимать на уши весь полусонный городишко.

– Эй, хозяин! – бесцеремонно крикнула Кайдлтхэ с порога.

На зов тут же явился высокий по тамарвалдским меркам человек. Его рост в сочетании с чрезвычайной худобой, впавшими глазами и щеками, морщинистым недобрым лицом и колючим взглядом производили впечатление двойственное, скорее отталкивающее. Затрапезный, почти болезненный вид владельца заведения говорил не столько о хвори, сколько о скаредности. Длинные немытые редкие волосы с проседью, засаленное платье и кожаный мясницкий фартук, забрызганный вином и жиром, только подтверждали эти предположения.

– К вашим услугам, светлые господа. – Трактирщик поклонился и блеснул лысиной. – Приветствую вас в «Пьяной белке». Чего изволите?

– Для начала изволим вымыть руки, как следует поужинать за столом с чистой скатертью, просушить одежду и переночевать. Нам нужна комната с двумя кроватями и свежим бельём. И непременно без клопов! Также прикажи истопить баню! Понятно?

– Но у нас нет бани, светлая госпожа! – робко, почти испуганно ответил трактирщик.

– Хорс тебя дери! Что же у тебя есть? – рассвирепела Кайдлтхэ.

– Лохань. Могу предложить только лохань…

– Льбтар айрг'ильд[4]! – зло выругалась д'айдрэ. – Давай лохань! Да воду погорячее! Но сперва дай вымыть руки!

– Слушаюсь, слушаюсь, светлая госпожа. – Хозяин вновь принялся кланяться и молить великую Восьмёрку поскорее избавить его от капризных постояльцев. – Прошу сюда. – Кабатчик засеменил через весь зал. Путешественники пошли за ним. – Вот, извольте.

Кайдлтхэ окинула заведение тяжёлым взглядом. Стол, предложенный трактирщиком, располагался в углу, в глаза не бросался. Отсюда вся таверна как на ладони.

– Хорошо. Только дай вымыть руки!

– Слушаюсь. – Хозяин поспешил ретироваться.

Стол и стулья, как и всё вокруг, не отличались опрятностью. В провинции придерживались патриархальных обычаев. Чистота не входила в число местных добродетелей. Но и в такие медвежьи углы иногда захаживали д'айдрэ. Аборигены их не жаловали, относились с опаской и недоверием, но кое-что переняли у пришельцев. Даже здесь, на севере, каждый трактирщик старался принять любого гостя, включая и первородных, сообразно привычным им нравам и установлениям.

Хозяин всё исполнил в точности. Вскоре Алексей уплетал кашу и кусок жареной конины, запивал скромный ужин кислым вином. Только сейчас он осознал, насколько устал и оголодал. Еда, питьё и тепло порядком разморили. Он готов был уснуть прямо за столом, напрочь позабыв о промокшей одежде.

Подкрепившись, Кайдлтхэ вновь позвала хозяина, справилась насчёт помывки и приказала показать комнату. По скрипучей лестнице путники поднялись на второй этаж, где находились номера для постояльцев. В то время года таких оказалось немного. У девушки отлегло на душе. Наконец-то её избавят от нежеланных соседей.

Покои в «Пьяной белке», как и в других подобных заведениях, не отличались изыском и роскошью. Две кровати, платяной шкаф, тумбочка, сундук да подсвечник. В углу Алексей увидел седельные сумки. Видать, малец подсуетился.

– Да, не хоромы, – хмыкнула Кайдлтхэ.

– Не извольте гневаться, светлая госпожа, – извинился хозяин.

– Лучше скажи, где обещанная… лохань. – Лицо серокожей исказила брезгливая гримаса.

– Сию секунду, светлая госпожа. – Трактирщик так и норовил улизнуть и более не показываться на глаза взбалмошной девице.

Алексей внимательно оглядел клетушку. В самом деле она скорее походила на тюремную камеру, нежели на гостиничный номер. Следопыт с трудом представил, как тут можно устроить импровизированную баню. Здесь и без того развернуться негде. Вскоре прислуга принесла лохань. В ней едва мог поместиться взрослый человек.

– Так, теперь опять нагрейте столько же воды, – командовала д'айдрэ. Слуги недоуменно переглянулись. – Вот болваны! Нас же двое!

Челядь понимающе кивнула и понеслась выполнять приказание. Но туман в голове служек так и не развеялся. Виданное ли дело! Мало того что поставила всех на уши, приказала устроить баню, загоняла до полусмерти, так ещё опять дрова транжирь!

– Ну, а ты чего стоишь? – переключилась Кайдлтхэ на Алексея. Изначальная была явно не в духе. – Пойди погуляй! Или хочешь потереть мне спину?

– Как скажешь, добрая Кай. – Резкость спутницы пришлась не по нраву великому герцогу.

Он всё понимал и не возражал, но тон Кайдлтхэ никак не вязался с доверительными отношениями, возникшими между ними. Алексей постарался сделать ударение на слове «добрая». Кай умная, она всё поймёт.

– Не обижайся, Аль. – Д'айдрэ улыбнулась, сменила гнев на милость. – Я и впрямь устала. Прости. Всё, ступай.

Следопыт вышел за дверь, прислонился к стене. Резкие слова Кайдлтхэ оставили неприятный осадок на душе. Да, она своенравна, иногда капризна, не признаёт компромиссов, порой жестока. И всё же… Он провёл с ней не один день, выхаживал после ранения, кормил с ложки, пожертвовал ради неё всем, заключил сделку с Аакхабитом… А она обращается с ним, как с котёнком, наделавшим лужу в углу. Да, с женщинами жить гораздо веселее, но они умудряются на пустом месте создать кучу сложностей и неудобств. Конечно, они особенные. Мужчинам куда легче. Им что грязные носки, что трусы драные, всё едино. Да и мыться каждый день вовсе не обязательно. А Кайдлтхэ… Она не просто женщина, она д'айдрэ. И никому не ведомо, что творится у неё в голове.