Призыв - Дэвид Гейдер

— Нет! — выкрикнул Николас. Он опять упал на колени и обнял Жюльена, бережно поддерживая его голову и словно не замечая, что шея друга сломана. — Нет, не останавливайся, не смей! Он выздоровеет! Его просто нужно вылечить!

— Он мертв, — сказала Женевьева. Голос ее прозвучал ровно и безжизненно.

Слезы с новой силой хлынули из глаз Николаса, смешиваясь с засохшими каплями крови.

— Откуда тебе знать?

— Погляди на него, Николас. Его больше нет.

Мгновение казалось, что белокурый воин сейчас взбунтуется. Он затрясся от гнева, но затем гнев перешел в слезы. Дрожа всем телом, он опустил голову Жюльена на каменный пол, а затем прижался щекой к его нагруднику. Безутешные рыдания сотрясали все его тело, он касался Жюльена — и тут же отдергивал руки. Дункан больше не мог на это смотреть. Все молчали, и долгое время в тишине пещеры были слышны только горестные рыдания Николаса.

Фиона подняла взгляд на Женевьеву. Лицо магички было залито слезами.

— Ты уверена, что мне не стоит попытаться?.. — Голос ее задрожал, сорвался, и больше она не сказала ни слова.

— Магия не может воскресить мертвеца. — Командор том показала туда, где так и остался сидеть Келль. — Ступай, помоги псу. Нам скоро двигаться дальше.

— Нет! — взревел Николас, вскочив на ноги. — Мы не бросим его здесь!

— Придется. Порождения тьмы уже движутся сюда — ты разве не чувствуешь? У нас очень мало времени.

Женевьева шагнула вперед и, прямо глядя на Николаса, положила руку в латной перчатке ему на плечо. На миг она заколебалась, и сквозь стальную маску командора про-рвалось обычное человеческое сострадание. Глаза Женевьевы налились слезами.

— Друг мой… — проговорила она и осеклась.

Николас непонимающе смотрел на нее, и было ясно, что хотя Женевьева искала слова, чтобы утешить, она этих слов так и не нашла.

Затем она сморгнула слезы и, отбросив скорбь, снова приняла уверенный, властный вид. Сняв руку с плеча Николаса, она жестко кивнула ему.

— Попрощайся с ним, — повелительно бросила она, — но быстро. Мы уйдем отсюда, как только сможем.

Николас рухнул на колени. Он уже не плакал, и во взгляде, устремленном на мертвого Жюльена, была только оцепенелая пустота. Не сказав больше ни слова, командор повернулась и зашагала к Келлю. И Фиона последовала за ней.

Дункан поглядел на стоявшего рядом Мэрика, но тот лишь неловко смотрел себе под ноги. Жюльена он почти не знал. Сам Дункан был знаком с ним всего пару месяцев, но вот остальные… Ута и Николас были его постоянными спутниками много лет. Гномка опустилась на колени рядом с Николасом, положила руку ему на плечо, и на сей раз белокурый воин не оттолкнул ее, лишь, окаменев от горя, неотрывно смотрел на тело друга.

В Вал Руайо смерть была обычным явлением. Дункан вырос на улицах, а там люди частенько попросту исчезали. Иногда их арестовывали, бросали в какую-нибудь сырую темницу, и они уже никогда не выходили оттуда. Иным доводилось заболеть, а лечиться было нечем… и еще, конечно, случались убийства. Дункан знал одну девчонку, ловкую карманницу, которая в свое время очень ему приглянулась. Дворянская карета переехала ее и сломала ногу. Она долго валялась посреди улицы, звала на помощь, но никто не обращал на нее внимания, а когда она наконец выбралась из уличной грязи в ближайший проулок, на ее долю оставалось только одно — умереть от потери крови.

Словом, смерть Дункану была не в новинку. И все же за те несколько месяцев, что прошли после Посвящения, он впервые видел Серого Стража, погибшего в бою. Порой ему казалось, что Стражи непобедимы — воины и маги, которых не способна побороть ни одна сила в Тедасе, — и вот теперь перед ним было наглядное доказательство, что это совсем не так.

Он шагнул вперед, положил руку на другое плечо Николаса и хотел уже сказать что-то утешительное, когда белокурый воин вскочил и стремительно развернулся к нему. В глазах его вспыхнуло такое бешенство, что Дункан невольно отшатнулся.

— Ты! — прорычал Николас. Ута попыталась его утихомирить, но он ее словно не заметил. — Жюльен погиб, спасая твою жалкую шкуру! Почему он не дал этой твари тебя схватить?!

— Я не хотел… — запинаясь начал Дункан.

— А чего ты хотел, когда запрыгнул на спину дракону? Думал, тебе всегда и все будет сходить с рук? Ты свалял дурака, и вот к чему это привело! — С этими словами он на мертвого Жюльена, и слезы с новой силой хлынули из его глаз.

— Зачем же так? — запротестовал Мэрик. — Он подставил дракона под удар.

— И Жюльена тоже! — прорычал Николас. Белокурый воин в упор глядел на Дункана, и во взгляде читалось только одно — обвинение. Что ж, в конце концов Николас был совершенно прав. Мысленным взором юный вор вновь и вновь видел, как Жюльен рывком оттаскивает его от драконьей пасти, и видение это порождало ко одну мысль: это он, Дункан, должен был сейчас валяться здесь со сломанной шеей. Это он должен был заплатить за свое показное удальство, но вышло так, что заплатил другой.

Он взглянул на Уту, и гномка ответила ему долгим, полным немой боли взглядом. Из всех, кого знал Дункан, она была самой сострадательной и чуткой, но все же сейчас даже не подумала вмешаться. Только закрыла глаза и наклонила голову. Ута была согласна с Николасом. Этого ей не требовалось говорить — все и так было предельно ясно.

Дункан медленно отступал, оттесняемый ненавистью, которая горела в глазах Николаса. Мэрик окликнул его, и тогда он развернулся и побежал. Неяркое свечение лавовых ручьев потускнело, и прежде, чем Дункан успел опомниться, он уже покинул пещеру и выбежал в кромешный мрак — прочь от своих недавних спутников. Темнота гостеприимно распахнула объятия, и ему оставалось только одно — бежать что было сил.

Се бездонная бездна, колодец всех душ.

Из сих изумрудных вод рождается новая жизнь.

Приди же ко мне, дитя, дай тебя обнять.

В моих объятиях — Вечность.

Песнь Андрасте, 14:11

Фиона искоса глянула на Мэрика, шагавшего рядом с ней.

— Тебе вовсе незачем было со мной идти, — пробормотала она. — Я и сама прекрасно сумею отыскать Дункана.

— Знаю, — отозвался он.

— У меня есть заклинание, которое приведет прямиком к нему.

— Ты это уже говорила.

— А если я вдруг почую порождений тьмы, то вернусь.

— Это я тоже знаю. — Мэрик серьезно поглядел на нее. — А также знаю, что в этих местах водятся не только порождения тьмы. Я уже имел дело с подобными тварями. Тебе, точно так же как и Дункану, не следует бродить здесь в одиночку.

Возразить против таких доводов Фионе было нечего, а потому она вздохнула и снова сосредоточила внимание на туннеле. С той самой минуты, как они покинули драконью пещеру, Мэрик держался так приятно, что ее это раздражало. Фиона подозревала, что втайне он разделяет их скорбь о погибшем Жюльене, и это было для нее неожиданно. Временами ей казалось, что Мэрик попросту дурачок, который привык больше полагаться на свое легкомысленное обаяние, а не действовать так, как, по мнению Фионы, должен был действовать король. А временами — вот как теперь — он вел себя как рассудительный и опытный человек, и эльфийка, по крайней мере отчасти, могла разглядеть в нем вождя, которым так восторгались ферелденцы.