В военную академию требуется - Надежда Мамаева

— Святые мракобесы, — с перепуга выдохнула я, смешав темную и светлую братию. — Что ты здесь делаешь?

— Слежу за тобой. И успел увидеть много интересного… — Он вздернул бровь.

— Зачем. Ты. Следил. За мной? — отчеканила я, вскинув голову.

Риг медлил с ответом. Внимательно смотрел на меня, а потом, словно признаваясь не мне, а самому себе, произнес:

— Недавно я узнал, насколько поганое чувство — ревность, — и, не давая мне раскрыть рот, добавил: — Я думал, что ты торопишься на свидание. Хотел узнать, кого мне завтра вызывать на дуэль.

— Какая, к демонам, дуэль? — прошипела я.

— Теперь и я задаюсь этим же вопросом. А еще множеством других. Крис, кто ты такая? Я пытался разузнать о тебе хоть что-то… Темные в твоей группе отмалчиваются. Светлые — и подавно. Твой остроухий и вовсе будто воды в рот набрал.

— Зачем тебе знать обо мне? — напряженно спросила я. Не знаю, но почему-то ответ мне был очень важен.

— Потому что я банально хочу больше знать о тебе. Что ты любишь, а чего — терпеть не можешь, о чем думаешь, о чем мечтаешь… Да я даже не знаю, какие цветы тебе нравятся.

— Маки, — ляпнула я машинально, и мне показалось, что на миг уголки его губ дрогнули в улыбке. Но это был всего миг. А потом я вспомнила, где мы, и спросила прямо, без обиняков: — Доложишь обо мне ректору?

— Почему ты так решила? — озадачился Риг.

— Так гласят правила устава. К тому же так поступить подобает всякому порядочному светлому.

Риг опустил руки и вздохнул:

— Крис, понимаешь, в чем загвоздка. Я не совсем правильный кадет. И поверь мне, совсем непорядочный светлый. Поэтому, если ты объяснишь, зачем тебе понадобились эти медные кандалы, я, скажем, обнаружу у себя эпизодическую потерю памяти.

Я заскрипела зубами. С удовольствием обеспечила бы этому… следопыту и полную, но, увы, обстоятельства слегка не располагали.

— Хорошо, — согласилась я. — Но сначала мне нужно отдать их заказчику.

И мстительно добавила:

— Духу академии.

— Кому? — опешил Риг.

— Местной огненной змеюке. Я ей за услугу задолжала.

И вот зря я сказала последнее. Риг впился в меня клещом: поясни, мол, что за долг и отчего тот возник. Пришлось выложить светлому кастрированную версию всего, что я выяснила от Кары про ловушку. Правда, в моей интерпретации о том, кто изготовитель, поведала не демонесса, а виувир…

— И ты собралась в эту увольнительную идти в бандитские трущобы? Одна? — Риг зашипел не хуже рассерженного виувира.

Вот странный светлый… Будто мне в первый раз по сомнительным подворотням шастать.

— Без меня ты туда не сунешься, — безапелляционно заявил он.

Видимо, понял, что пытаться меня отговорить — идея бесполезная. Потому решил действовать по принципу «если прорыв нельзя предотвратить, нужно хотя бы суметь направить вырвавшуюся нежить в нужную сторону».

— Тебя не спросила, — буркнула я.

— Зато я ответил, — отрезал светлый.

Закрыв сейф, я выскользнула из кабинета ректора, Риг неотступной тенью следовал за мной. Я аккуратно закрыла обе двери, позаботившись перед этим, чтобы затереть следы присутствия Рига в кабинете. Полбутылки декокта из-за этой сво… светлого израсходовать пришлось! У-у-у! Разоритель.

Шли в парк молча. Ночь уже опустилась на землю, заглянула в окна общежитий, вольготно устроилась на газонах.

Светляков ни я, ни Риг создавать не стали, боясь привлечь к себе ненужное внимание. Мы были уже в самой гуще деревьев, а змея все не было.

— Виувир… — тихо решила позвать я полоза, который отчего-то враз заболел застенчивостью. — Я принесла долг.

Ни шороха.

— Риг, отойди подальше.

— С чего бы? — тоже шепотом возмутился светлый.

— Может, он тебя смущается…

— Ну да. Виувир, который при жизни единолично едва не стер княжество вампиров с лица земли, царь полозов, который славился крайней любвеобильностью (к слову, у него был гарем с более чем тремя сотнями жен)… и сейчас решил, что стесняется двух кадетов?

Я заскрипела зубами. Это не светлый, а залежи сарказма. Неужели не найдется на них какой-нибудь горнодобытчик с лопатой? Чтоб огреть по темечку и корону поправить этой ехидне.

Риг, не подозревая о членовредительских мыслях, подошел ближе. Я спиной почувствовала, как он близко стоит, как его распахнутая куртка касается меня.

— Дух, если тебе не нужны эти побрякушки, то мы уходим, — в полный голос произнес светлый.

И тут же сбоку зашуршала трава.

— А с-с-с вами, молодой человек, я с-сделок не заключал… — сварливо прошипел полоз. — Так что потрудитесь раствориться в ночи. У нас с этой милой лэриссой свои дела.

Уверенная рука ненавязчиво задвинула меня за сильное мужское тело.

Уже из-под руки Рига я увидела, как на шкуре змея в ночи пылал затейливый узор из языков пламени. Зрелище завораживало и манило, как иная смертельная опасность. Впрочем, дух, выразив свое недовольство, вдруг стал олицетворением онийского спокойствия. Невозмутим, расчетлив и еще раз невозмутим.

Риг с шумом выдохнул, и я поняла, что сейчас прозвучит ответная колкость. Поспешила достать браслеты.

— Вот, — опережая светлого, произнесла я и через плечо Рига (не препираться же мне с ним за право быть в авангарде?) кинула украденное виувиру.

Змей на удивление ловко поймал на кончик хвоста оба браслета. На миг полыхнуло сияние, и… парные «кандалы» превратились в трещотку.

— М-да… — только и протянул Риг. И уже куда уважительнее обратился к виувиру: — Это вас что же, так на амулеты и…

— Мое тело покоитс-ся под фундаментом академии, а шпиль пронзает с-сердце. Правда, когда его насаживали на пику, оно еще билос-сь, — прошипел змей.

Я сглотнула. Так вот как становятся духами зданий…

— Я с-сделал это добровольно. Империи были нужны с-сильные порубежники. Но она, — тут змей потряс кончиком хвоста, на котором ныне была трещотка, — мне была дорога… И ректору, как этому, так и предыдущим, отчего-то тоже.

Змей заскользил по траве, извиваясь. В этот момент прозвучал колокол. Одиннадцать ударов. Наступил комендантский час. Не успела.

— С-спас-сибо… — прошипел полоз и скрылся.

А мы остались. Я и Риг. А между нами звездная ночь и… отсутствие перспектив на ночлег: двери общежития только что закрылись. Но, кажется, светлого это ничуть не смущало.

— Ты мне обещала рассказать о себе, — развернувшись ко мне лицом, напомнил этот гад.

Он стоял близко. Непозволительно близко. Настолько, что я чувствовала его запах. Расстегнутая кожаная куртка дразнила. Захотелось рукой прикоснуться к белой батистовой рубашке, там, где билось сердце Рига. А потом прижаться.