Ледяное проклятие - Дем Михайлов

— Хорошо, что хоть не десять! Я-то думал, раз у него борода с локоть длиной, он уже взрослый муж!

— Хе! — фыркнул Рикар. — Да они бородатыми рождаются! И с маленькой киркой в детском кулачке!

— Ты говори, да не заговаривайся, — беззлобно рыкнул вынырнувший из темноты Койн. — Придумал же! Борода уже седая, а все туда же.

— Седина у меня в бороде благодаря господину нашему непоседливому появилась, — парировал здоровяк, подбрасывая в огонь еще одно полено. — А так я еще хоть куда!

— Тикса и правда совсем молод? — решил я все же уточнить.

— Молод, — кивнул гном, усаживаясь на принесенную с собой скамью. — Но не ребенок. Благодарю, что вернул его в целости и сохранности. И еще раз благодарю от всего сердца, что принял наш род под свою защиту.

— С чего это ты решил вспомнить столь давнее дело? — удивленно спросил я.

— За прошедший час Тикса мало ел, но много говорил, — улыбнулся Койн. — Рассказывал, через что вам пришлось пройти за время путешествия. И даже если половина из его рассказа — хвастовство, то оставшейся половины мне хватило, чтобы понять, насколько опасны эти земли. Ты уже спас нам всем жизни, когда сделал свое предложение. А я, старый дурак, еще сомневался… Мы бы не дошли до Ледяных Клыков, погибли бы в пути все до единого.

— И это было бы лучшим исходом для вас, — мрачно произнес я. — Если верить рассказу плененного нами гоблина, то в недрах Ледяных Клыков — их главное логово. Чуть ли не подземный город. Столица гоблинов. Вы бы попали прямо им в лапы. И правит ими Нерожденный. До сих пор в голове не укладывается. У гоблинов есть свой правитель, направляющий их действия!

— Не у гоблинов, — поправил меня Койн. — У шурдов.

— Не вижу разницы, — пожал я плечами.

— Но разница есть, — хмыкнул Рикар. — Вон она, эта разница, у стены жмется. Горкхи! Иди сюда, не прячься! С господином нашим познакомишься.

Прежде чем я успел удивиться, от стены отлепилась худая тень и послышался тонкий голосок:

— Горкхи боится ледяного человека.

— Э-э-э, — протянул я, вглядываясь в несмело приближающуюся тень.

— Иди-иди, не бойся, — хохотнул Рикар. — Он тебя не съест.

— Иди сюда, — поддержал здоровяка Койн и похлопал мозолистой ладонью по скамье. — Садись.

— Горкхи идет, — вновь прозвучал голос с едва уловимыми скулящими интонациями. Послышался непонятный скрип, едва заметный в отблесках огня темный силуэт приблизился, а затем на освещенное место боязливо вышел самый настоящий шурд, сильно припадающий на… деревянную ногу.

— Мать твою! — изумленно рявкнул я, машинально тянясь к мечу и привставая из своей снежной постели.

С перепуганным визгом шурд шарахнулся прочь и вновь растворился в ночной темноте. А на меня уставились две пары укоризненных глаз.

— Горкхи не причинит вреда, друг Корис, — покачал головой Койн. — Ни к чему браться за меч.

— Койн верно говорит, клянусь грот-мачт… тьфу ты! — в сердцах сплюнул здоровяк. — Вот ведь зараза какая прилипчивая, эти их словечки и клятвы! Горкхи, иди сюда, не бойся! Он просто пошутил! Вы же пошутили, господин?

— Ага, пошутил, — с трудом заставил я себя произнести эти слова и тут же приглушенно выпалил: — Это же самый настоящий шурд! Сейчас я вспомнил эту мелкую тварь! Он застрял тогда в окне, не успел смыться. И Рикар отрубил ему ногу!

— Рикар ногу отрубил, Рикар ногу и вернул, — добродушно пробасил здоровяк. — Самолично выстругал! Горкхи, да иди уже сюда. Господин тебя с шурдом спутал, потому и взялся за меч!

— Горкхи не шурд! И Горкхи все равно боится, — пропищал тот с приличного расстояния.

— Не трону я тебя! — окончательно запутавшись, рявкнул я. — Иди сюда!

— Он! — Шурд истошно заверещал, а из темноты донесся голос Литаса: — Поймал я его, господин. Сейчас явлю это недоразумение вашему взору. Ох… а ну не брыкайся, мелочь!

— Литас! Добрый Литас, пусти Горкхи! Тогда я покажу, где твои сапоги! Честно! Только не отдавай Горкхи ледяному человеку!

— А-а-а! Так это все-таки ты спер мою запасную обувку? Ах ты воришка пронырливый! Куда запрятал?!

— Спроси его и про мое точило для топора! — поторопился крикнуть Рикар. — Горкхи, а ну признавайся в грехах! А то скормлю ледяному господину!

— И про мои медные пуговицы! — подлил масла в огонь Койн. — Он их унес, больше некому!

— Он еще и ворует, — окончательно впал я в замешательство. — Кстати, если уж шурд выжил после потери ноги, то почему он не сидит взаперти?

— Потому что он не шурд, — в который уже раз повторил Рикар, явно злясь на мою непонятливость. — Это гоблин, господин. Обычный пещерный гоблин из древнего мирного народца. Горкхи и его собратья не хотят воевать, их заставляют шурды.

— Теперь понял, — медленно кивнул я и замолк, потому что упомянутый Горкхи вновь появился на свет, вися подмышкой у Литаса. Охотник усадил искалеченного гоблина на скамью рядом с Койном, погрозил ему пальцем, чтобы не вздумал бежать, и обратил внимание на меня:

— Рад видеть вас, господин.

— Как и я тебя, Литас, — улыбнулся я в ответ.

Пока Литас усаживался и снимал с пояса флягу, я во все глаза смотрел на притулившегося на краешке скамьи шурда… то есть гоблина. Тщедушная фигурка облачена в ладно скроенные из оленьей кожи куртку и штаны, одна штанина была обрезана, открывая взгляду гладко оструганную деревянную ногу, доходящую до середины бедра. На голове — вязанная из шерсти шапка с прорезями для длинных подергивающихся ушей, а шея несколько раз обмотана широким шарфом. Да, он одет получше меня… Огромные умные глаза с янтарными зрачками, тонкие губы, меж которых выдаются кончики мелких клыков, лицо абсолютно правильное, не деформированное магией Тариса. Да и тело гоблина было хоть и щуплым, но вполне пропорциональным, без свойственного шурдам перекоса в плечах и угловатости очертаний. Теперь я четко видел различия.

Гоблин в свою очередь разглядывал меня с жадным любопытством.

— Остальные сейчас подойдут, — сказал Литас, и я кивнул, все еще не сводя взгляда с гоблина.

— Горкхи говорит здравствуй, господин Корис Ван Исер, — в приветствии склонил ушастую голову вдоволь насмотревшийся гоблин.

— И ты здравствуй, Горкхи, — кивнул я в ответ. — Ты знаешь мое родовое имя?

— Горкхи слышал и запомнил, — пискнул гоблин, в то время как его рука, словно действуя сама по себе, безошибочно нащупала лежащую на скамье флягу Литаса и потащила к себе. Прежде чем Литас опомнился и забрал свое добро, гоблин уже успел вытащить пробку и присосаться к ее содержимому.

— Вот бесенок! — беззлобно рассмеялся Койн. — Гоблины ничего не забывают, друг Корис. Ничего и никогда. Стоит ему что услышать или увидеть — и все, навеки отпечатается в памяти. Видать, услыхал, как упоминали ваше имя, и запомнил.