Мир пауков. Маг. Страна призраков - Колин Генри Уилсон

Дравиг слушал с глубоким вниманием.

– Твоя сила наблюдательности просто ошеломляет. Как тебе удалось ее так развить?

– Развивать ее надо каждому охотнику, иначе добыча уходит из рук. Но здесь не так важна наблюдательность, как логика. Например, сразу же бросается в глаза, что чистота у этих людей возведена чуть ли не в культ; вон, видишь, половицы выскоблены почти добела. Уже из этого моментально напрашивается вывод, что они не были рабами, это бы понял любой, сюда вошедший. Тогда почему они, во избежание риска, не зарастали грязью – взять для сравнения жилище любого из рабов? Потому что их, видать, вымуштровали быть опрятными. Жить в неприбранной комнате для них было хуже разоблачения.

– Но у них была и женщина, которой больше нечем было заниматься, – заметил Дравиг. – Рабыня редко выходила из дома.

Найл покачал головой.

– Ты забываешь, что ее к той поре уже успел сцапать Скорбо. Несколько прошлых недель в комнате жили одни мужчины, тем не менее они продолжали поддерживать чистоту. – Он указал на засаленные рубища. – Эти две, скорее всего, валялись в шкафу, дожидаясь стирки, в то утро, когда они отправились убивать Скорбо. – Найла внезапно осенила еще одна мысль. – В то утро их оставалось только трое. Двое уже висели в кладовой у Скорбо. Может, Скорбо потому и решили убрать, поскольку знали: он отвечает за исчезновение соплеменников? Тогда для меня все бы стало на порядок яснее. Прибившее Скорбо дерево должно было быть посажено по меньшей мере год назад или даже раньше. И в то время у них не было причины убивать Скорбо, он был просто охранником личной стражи Смертоносца-Повелителя.

– Тогда кого же они думали убить?

– Тебя.

– Меня?

Найл впервые заметил у Дравига растерянность и рассмеялся.

– Я только так, прикидываю. Ну а кого еще? Смертоносец-Повелитель никогда не выходит из обиталища. А кроме него, у кого еще такое высокое положение в городе?

– Но с какой стати им было со мной расправляться?

– С той же самой, что и с любым другим. Мне кажется, эти люди – вернее тот, кто их послал, – одержимы всепоглощающей ненавистью к паукам и их слугам.

– Но чего они хотели этим достичь?

Найл, криво усмехнувшись, уловил, что Дравиг начинает наделять его каким-то поистине сверхъестественным даром провидения.

– Остается лишь гадать. Если они ненавидят всех вас, то, видно, жгучее их желание – уничтожить вас и воцариться на Земле.

Тут Найл вспомнил, с какой ненавистью относился с самого рождения к паукам. Дравиг же если и понял, о чем сейчас подумал Найл, то из тактичности не указал на это и намеком. Единственно лишь ненавязчиво заметил:

– Затрудняюсь представить, как они могут этого достичь.

Найл пожал плечами.

– Что бы они себе ни планировали, полагаю, что Скорбо все им сорвал. Поэтому они стали дожидаться подкрепления и решили прежде всего убрать Скорбо. И вот тут все пошло наперекосяк. Одного из них Скорбо убил, и пришлось прятать тело. Они сняли с него одежду, дабы мы не узнали, что тот маскировался под раба. А Скорбо в ту пору возьми и притащись на площадь, поднялась тревога. Они никак не могли уйти по свежему снегу, не наследив, поэтому попытались смешаться с бригадой рабов-дворников. Даже и тогда они еще могли бы уйти; одному, по сути, действительно удалось ускользнуть незамеченным. К счастью, Симеон догадался, что к чему, и мы поймали его в больнице.

– А теперь все они мертвы, – подытожил Дравиг.

– Не все. Есть еще девушка.

– Ах да. Мне все еще так и не ясно, какую роль могла играть в их планах та девушка.

– И мне, – сознался Найл, покачав головой. – И она пока тоже не может нам сказать.

– Мы должны зорко ее стеречь.

– Непременно. – Найл оглядел комнату. – Думаю, есть смысл оставить здесь стражу на случай, если кто-то из них вздумает возвратиться.

– Думаешь, в городе может скрываться кто-то еще?

– Сейчас, может, и нет. Но когда их хозяин узнает, что попытка сорвалась, он захочет взять реванш. – И тут до Найла неожиданно дошла вся двусмысленность положения. – Но, именем богини, откуда они все-таки берутся?

– Нашим дозорам было дано задание прочесать пространство в полсотню миль вокруг города. Сообщений о нарушителях не было.

– Да я не о нарушителях. Где они обитают?

– Сведений о больших людских скоплениях в землях, подвластных Смертоносцу-Повелителю, не поступало.

То, с каким флегматично отрешенным видом Дравиг все это излагал, вызвало одновременно и беспомощное отчаяние, и улыбку.

– Каковы размеры владений у Смертоносца-Повелителя?

– Не могу сказать точно. У моих сородичей никогда не было интереса к таким частностям. Я б тебе советовал переговорить с нашим начальником воздушной разведки.

Найл умолк под впечатлением. Пауки никогда по своей воле не рассказывали о своем общественном или военном устройстве, так что в этом отношении Найл даже спустя полгода знал немногим больше, чем вначале.

– Как его зовут?

– Твои сородичи называют его Асмаком.

– Где его можно найти?

– В обиталище. Мне за ним послать?

– Не надо. Я уже возвращаюсь, здесь больше делать нечего.

Дравиг застыл в позе повиновения.

– В таком случае я пошел к Повелителю на доклад.

Найл дождался, пока Дравиг окончательно уйдет из помещения, и вынул из ящика одну из каменных фигурок – Дравиг, само собой, стал бы отговаривать. Фигурку Найл опустил в карман туники. Затем, накинув на остальные фигурки тряпицу, закрыл ящик. Подумав, вынул плоскую деревянную коробку с водорослями и обернул ее одним из рубищ, чтобы не капала вода.

Бойцовый паук по-прежнему стоял на посту (теперь, под взглядами гужевых, неподвижный как статуя). От чайки осталась единственно горсточка перьев в водостоке.

– Надо бы, чтобы ты караулил внутри помещения, за закрытой дверью, – обратился к нему Найл. – Я скоро подошлю тебе смену.

Неясно было, понял паук или нет: два основных глаза и четыре вспомогательных каменно таращились куда-то вдаль. Но когда гужевые поворачивали в конце улицы за угол, перед домом никого не было, а передняя дверь была закрыта.

Когда проезжали по главной площади, Найл велел остановиться у зеленой лужайки, окаймляющей Белую башню. Гужевых Найл отправил перекусить: заглянув к ним в умы, он понял, что они изнывают от голода.

Едва приблизившись к башне, Найл с тревогой понял: что-то произошло. Обычно, приближаясь, он чувствовал некое отрадное вожделение, влекущее словно магнитом. А теперь это знакомое ощущение отсутствовало, будто тело облекал слой изоляции. И даже когда протянул руку, чтобы коснуться стены, то не почувствовал, как раньше, эдакого погружения в воду – под рукой была просто твердая поверхность.