Буревестники - Филиппа Грегори

– Мусульманка? – возмутился капитан Гаскон. – Вы, церковники, путешествуете с еретичкой?

– Она – рабыня благородной дамы, которую мы сопровождаем к сыну ее крестного отца, – нашелся Лука.

– А, рабыня! – успокоился капитан. – Тогда все в порядке. Приведите ее сюда.

– Она окажется в опасности, – негромко сказал Лука, взглянув на брата Пьетро. – Что будет, если они попытаются ее захватить?

– Она же все равно в рабстве, – рассудительно возразил капитан Гаскон. – Вам-то какая разница? А ваш друг прав: она сможет их подслушать и предупредить нас, если они пойдут на обман.

– Я ее позову! – предложил Фрейзе, отдавая кулеврину капитану.

Юноша рысцой добежал до постоялого двора и вернулся с Ишрак.

Девушка преобразилась. На ней была выданная хозяйкой гостиницы одежда мальчишки-конюха: грязные штаны, мешковатая рубаха и кожаная куртка. Свои длинные густые волосы Ишрак спрятала под широкополую шляпу, сильно надвинутую на лоб и почти целиком скрывающую ее нежное лицо. Лишь стройные лодыжки над грубыми башмаками могли выдать ее истинный облик внимательному наблюдателю.

Ишрак мигом встала у Фрейзе за спиной и затаилась, словно испуганный паренек.

– Она? – уточнил капитан.

Нарисованная его воображением красавица из личного гарема Луки исчезла.

– Да, – подтвердил Лука и обратился к Ишрак: – Держись подальше, а если что-то пойдет не так, беги прочь и спрячься на постоялом дворе. Доберись до безопасного места, а мы последуем за тобой. В первую очередь спасайся сама. Но слушай, о чем они будут говорить. Ты ведь знаешь арабский?

– Да, – произнесла Ишрак.

– Предупреди нас, если они только притворяются, что согласились на наши условия, а сами задумали нечто плохое. Когда ты услышишь, что они строят козни против нас, дай мне знак, Ишрак, и просто дерни меня за рукав. Я буду начеку. Они утверждают, что им нужна наша помощь, но они – чудовища. Настоящие демоны.

Темные глаза Ишрак блеснули из-под полей шляпы.

– Они – мои соотечественники, – напомнила она Луке. – Они вовсе не демоны.

– С тобой они никак не связаны. И они – демоны, – убежденно повторил Лука. – Работорговцы с такой же галеры схватили моего отца и мать и разорили нашу ферму. А сейчас я даже не знаю, живы ли мои родители или нет.

Ишрак потянулась к нему, но, вспомнив ревнивую злость Изольды, поспешно спрятала руки в карманы.

– Я готова, – вымолвила она.

Фрейзе и Лука встали по обе стороны от Ишрак. Тем временем к форту подошли мужчины, которых Гаскон послал к парусных дел мастеру: на плечах они несли тяжелый скатанный парус. Вдали на пристани показались еще дюжина горожан: они тащили к форту длинную мачту, уложенную на канаты.

Капитан Гаскон вышел им навстречу.

– У всех с собой ножи? – спросил он. Ему ответили молчаливыми кивками. – Не вынимайте оружие без моего сигнала, – приказал он. – Если они будут вести себя мирно, то мы сделаем то же. Если что-то случится, отступайте. – Обратившись к Ишрак, он добавил: – Обязательно предупреди нас, если что-то заподозришь.

– Я поняла, – сказала Ишрак.

Гаскон перевел взгляд на Луку:

– Ты готов, расследователь?

Лука утвердительно склонил голову, и вся процессия двинулась мимо форта к тому участку пристани, где заканчивался мол и стояла галера. Корабль удерживали у каменной стены двое помощников капитана. Один из них был широкоплечим чернокожим великаном с берегов Бенина: его лицо выражало абсолютное равнодушие, хотя глаза пристально вглядывались в приближающихся людей. Вторым был высокий белый мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами. Капитан галеры – юноша лет восемнадцати – теперь стоял на корме корабля, рядом с ним находился и барабанщик.

Капитан был облачен в синие парчовые шаровары и короткие сафьяновые сапожки. Его белую полотняную рубашку с пышными, развевающимися по ветру рукавами украшала богатая вышивка. Надетый поверх нее жилет усыпали драгоценные камни. На поясе у юноши крепилась кривая сабля, а завершал его наряд странный головной убор, несказанно изумивший Луку. Это был туго свернутый белый тюрбан с гигантским рубином и длинным белым пером цапли.

Сам капитан был смуглый с угольно-черными глазами. Он щурился на ярком солнце, глядя на бухту и дожидаясь, чтобы к галере подошли христиане-переговорщики в сопровождении тех, кто нес парус и мачту. Юноша производил впечатление молодого человека, который наслаждается собственной силой и уверенностью, привык отдавать приказы другим и никогда не знал поражений. И еще Лука понял, что он ослепительно хорош собой.

Лука, командующий фортом, Фрейзе и Ишрак встали на краю мола и заглянули внутрь галеры. Зрелище потрясло их. К каждому веслу было приковано по два человека, а всего весел оказалось сорок или пятьдесят. И это только на верхней палубе. На нижней к веслам тоже были прикованы мужчины в лохмотьях. Палящее солнце и море сделали свое дело, и теперь их кожа задубела и приобрела темно-ореховый оттенок. Они сидели в собственных испражнениях и тупо дожидались очередной барабанной дроби.

Лука вскрикнул и попятился, прикрыв нос и рот от вони и стараясь подавить позывы на рвоту.

– Вы поможете нам с мачтой? – осведомился капитан галеры.

Ишрак внимательно прислушивалась к говору юноши и вглядывалась в двух матросов, стоящих на берегу. Она пыталась прочитать их намерения, определить, не планируют ли они какой-нибудь обман или хитроумную уловку. Она украдкой сбросила с ног тесные башмаки: если понадобится убегать или драться, спотыкаться было нельзя!

– Сначала освободите итальянцев, – произнес Лука.

В каждом его резком слове ощущалась ярость.

– Ты здесь главный? – вежливо поинтересовался мусульманин, чуть наклоняя голову. Громадный рубин на его тюрбане сверкал на солнце. – Тебя назвали расследователем? Ты из Рима?

– Я – гость города Пикколо. Командует обороной капитан, – объяснил Лука.

– Ты путешественник?

Лука кивнул.

– Назначен папой римским?

– Я папский расследователь, – подтвердил Лука. – Но тебя не касается моя миссия. Что ты тут делаешь?

– Я тоже проводил расследование. Меня интересуют прибрежные укрепления.

Ишрак подалась к Луке.

– У него очень высокий чин, – прошептала она. – Об этом свидетельствуют рубин на тюрбане и драгоценные камни на жилете.

– И куда ты направляешься? – спросил Лука.

– Возвращаюсь домой, – ухмыльнулся юноша. – Теперь мы называем его домом. Вы называли его Константинополем, а мы нарекли Истанбулом. Можешь сказать почему?

Новое название, данное неверными великому христианскому городу, заставило брата Пьетро возмущенно зашипеть и перекреститься. Капитан галеры громко расхохотался.