Трехручный меч - Юрий Никитин

— Хорошо, хоть не пара недель! А то и дней.

— Память человеческая коротка. — сказал важноворон. — Вот я, например, все помню… Э-э… о чем это я?

Волк гулко с подвыванием захохотал, сказал мне доверительно:

— Мой лорд, на самом деле Черный Гаген сидит подземлей, как и сидел. Прошло уже девять тысяч лет, осталась еще тысяча. Аосвободится скоро не Гаген, а Ульмарк…

— А это кто? — спросил я.

Покосился на ворона, тот нахохлился и сделал вид, что спит.Волк сказал важно:

— Ульмарк был когда-то величайшим богом во Вселенной,но миры множились, раздвигались, в каждом Ульмарк оставлял свою тень, чтобыприсматривала и мудро правила. Так шли тысячи лет, в каждом мире жизньразвивалась по-своему. Ульмарк, навещая миры, всякий раз что-то поправлял,перестраивал, что не нравилось его теням, уже обретшим самостоятельность. И вотоднажды они, сговорившись, не позволили ему вмешиваться в их дела…

Ему трудно было рассказывать на бегу, но старался, нессядлинными плавными прыжками, чтобы не сбивать дыхание, а я, помогая ему, сказал,чтобы он мог взять паузу:

— Правильно! Не фиг ему лезть в дела суверенныхгосударств.

— Ульмарк отступил, хотя мог бы сокрушить их, ибо силаего была велика, а мощь теней все еще слаба. Но шли тысячи лет, Ульмарк видел,как в иных мирах вспыхивают войны, начинаются эпидемии, горят леса и гибнутцелые страны и народы, он снова вмешался, и на этот раз произошла битва с егобывшей тенью, а теперь могучим богом

Трендом. Ульмарк легко победил, низверг в глубины, а самвосстановил мир и тишину. Однако другие боги, убоявшись

за свою власть, объединили силы и неожиданно напали насвоего создателя. Произошла величайшая из битв, она длилась всего сто тысячлет, Ульмарк был побежден и отступил.

— Ура, — сказал я.

Ворон каркнул, а волк сказал строго:

— Не стоит радоваться. Пока боги ликовали по случаюпобеды, Ульмарк страдал от ран и нанесенного оскорбления. Никто и никогда с нимтак не поступал, никто и никогда не осмеливался… Собравшись с силами, он сновавызвал богов на битву, и, когда та началась, боги устрашились: некогда светлыйбог Ульмарк почернел от сжигающей его ненависти, чистые голубые глазапобагровели, а сам он стал воплощением Зла! В этой битве боги были разгромлены,а Ульмарк, ворвавшись в их владения, стал жечь и уничтожать их миры. И тогдабоги, не в силах это видеть, снова ударили на него с удвоенной силой, сновабитва, и на этот раз Ульмарк был побежден, скован несокрушимыми заклятиями,низвергнут в пучины тверди.

Я кивнул:

— Что значит, нельзя доводить до такого состояния дажеинтеллигента. А почему освободится вот-вот?

— Ничто не вечно, — вздохнул волк. —Заклятия, сковавшие его члены, слабеют, магические стены истощаются, а каменнаятвердь стареет и превращается в песок. Зато сам Ульмарк копит силы и злобу.Скоро выйдет, преисполненный ненависти ко всему живому…

— Скоро, — согласился ворон.

— …но еще раньше, — сказал волк неожиданно, —освободится, пожалуй, Ледяной Бог.

— О Господи, — сказал я.

Волк вскинул морду к звездному небу и, продолжая стелиться вплавном беге, заговорил напевным голосом на тягучей волчьей ноте:

— Ледяной Бог, как ни странно, был рожден не в пустыняхСевера, а на Мировом Дереве. Но в отличие от других древесных богов он былнаделен страстью к дальним странствиям…

Голос его звучал сравнительно ровно, лишь возвышался чуть,когда приходилось перепрыгивать широкую трещину, высокую корягу илипреграждающий дорогу камень, а я мерно кивал, делая вид, что слушаю очереднойвариант битвы Тьмы и Света, из накаркивания на ухо ворона уже знал, что долина,по которой стучат копыта Рогача, называется Кровавым Полем, а до этого былаУрочищем Черных Мечей, слева от нас Холмы Пролитой Крови, а справа — озероБитвы Водяных Королей… И все места, через которые проезжаем, названы в честьили память битв, сражений, войн, все они великие и величайшие, такимипредставлялись современникам, не знающим, что придут потомки и сумеют пролитьеще больше крови, убить еще больше себе подобных, отсечь больше голов, сжечьбольше сел и городов, разрушить каналов, вырубить садов…

И почти под каждым камнем лежит, спит или дергаетсязаключенный Темный Бог, Властелин Ада, Потрясатель Миров, а то и просто гад струднопроизносимым именем, который одним мизинцем способен разрушить Вселенную,если освободится… а он обязательно освободится, надо только успеватьоказываться в той точке, торопливо поражать мечом или магией этого Темного Богаи спешить к следующей, чтобы ударить между ушей следующего, еще более темного.

Даже не под каждым камнем, это я размечтался, чтобы толькопод камнями, а на каждом квадратном метре заключен в толщах земной корыкакой-нибудь злодей неслыханной мощи. Даже если этот квадратный метр приходитсяна леса, болота, реки, озера и даже моря с океанами. И не просто на каждомквадратном метре, а в несколько ярусов.

Весь небосвод на западе медленно наливается красным,багровеет, облака сонно застыли. Я посмотрел на распухшее, как после жаркойбани, багровое солнце, спросил ворона:

— Ну где тот твой дуб с родником?

Он каркнул с плеча:

— Мой лорд, мы ехали так быстро, что я не счел себявправе останавливать на ночлег, когда едва-едва миновали полдень!

— Вот свинья, — сказал волк и добавил с чувством:— Свинья с крыльями.

— Он просто забыл, — предположил я, — куда мыедем.

Ворон поспешно оттолкнулся от плеча, вжав меня в седло,ударил крылом по голове и крикнул уже с высоты:

— Я щас что-нибудь подберу!

В полночь волк разбудил нас, под покровом темноты к нампытались подобраться какие-то бродяги. Несчастные пытались увести втихую Рогача,он двоих стоптал, одного пронзил рогом, а когда мы разобрались с остальными, яувидел, что не совсем бродяги, у бродяг такого оружия и таких доспехов ненайти, а у двоих в поясах отыскались золотые монеты и даже пара драгоценныхкамешков.

Камешки я отдал ворону, сохранит лучше, чем я, прям Скупойрыцарь, когда касается блестящих штучек, куда и мудрость девается, ну прямвлюбленный Шекспир, сразу дурак дураком.

Помародерничав всласть, волк и ворон углубились втеоретический спор о конце света, заспорили о точной дате, а мотом и способе,каким мир будет уничтожен. Спорили с азартом, я прислушивался недолго, какие-тосадисты, мало им геенны огненной, хлябей небесных и огня с неба, что ужепривычно нам, пережившим и потоп, и Тунгусский метеорит, и демократию, так ещеи такие страсти, что я даже не знаю, кто это все придумывал, извращенецкакой-то. И не один, это ж сколько Вселенных должно погибнуть так жутко…