Невеста войны. Ледовое побоище - Наталья Павлищева

– Ян – это имя для Новгорода? А как его звали там?

– Яном, – откровенно удивилась Луша. – В Новгороде разве я бы его так назвала? Андреем был бы. Я и перекрещу здесь.

Я вспомнила, в Стокгольме, когда я была там в двадцать первом веке, нам говорили, что у Биргера был незаконнорожденный сын, и звали его как‑то вроде Григория… Грее… Грегерс, вот! Грегерс, а не Ян.

Видно, я произнесла имя вслух, потому что Анея усмехнулась:

– Ты про Грегерса? Это не Лушин сын.

Так… значит, у нашего героя незаконнорожденных детей пруд пруди?

– Не пруд, конечно, но есть, – смеялась тетка. – Главное, что он нам позволил уехать.

– Как это позволил, а разве вы не сбежали?

– Настя, ты Биргера совсем забыла?

– Да нет, помню еще этого круглоголового живчика.

– Такой мог чего-нибудь не знать или проглядеть?

– Не мог.

– Вот и я так думаю.

Луша на Анеины слова не отреагировала никак, просто сидела и смотрела. Бедная моя сестрица, муж погиб, этот роман как‑то мимо прошел, ладно хоть сын остался…

Но Лушка себя несчастной не считала. Я тоже не считала. Ни ее, ни себя. У нас мальчишки, да еще какие!

Теперь вставал вопрос, как жить дальше, то есть не где или чем заниматься, а в принципе. Я, конечно, горела желанием свернуть шею Батыю, это никуда не делось, Лушка страстно желала мне помочь, а Вятич с Анеей только головами качали, правда, каждый по своему поводу. Анея, видно, понимала, что ей придется воспитывать обоих внуков, а Вятич, дивясь моей, нет, теперь уже нашей неразумности.

Гонец, прибывший в Новгород, был мрачен. Выдохнул только одно: «Князь Ярослав Всеволодович…» – и все стало ясно. Невского он застал у владыки, князь только что после всенощной, в Святой Софии частый и желанный прихожанин…

Александр, выслушав это известие, словно окаменел. Отец, уезжая в Каракорум, ничего хорошего не ждал, так и вышло. Отравлен ханшей Туракиной…

Следом прибыл еще один гонец из Каракорума. Приказ Туракины был жестким: прибыть в Каракорум, чтобы получить владения отца! Гонец очень торопился, но от Монголии до Новгорода не близко, пока добрался, стояла уже зима. Ехать туда, где отравлен отец, чтобы последовать за ним? У Александра взыграло ретивое! Почему он должен ехать? Новгород под Батыем не бывал, и его земли татары не топтали, а после отца Великим князем по лествичному праву должен стать не он, а дядя Святослав! Даже если в Каракоруме удастся уцелеть, свои же не признают такого главенства. Противопоставлять себя всей Руси? Ради чего, чтобы ублажить татар?!

И князь не поехал! Открыто не подчиниться приказу из Каракорума не рисковал даже Батый, а тут просто русский князь, даже не Великий?! Александр объявил, что пока не похоронит убитого отца, никуда вообще не двинется!

Тело привезли во Владимир в апреле. Прекрасно понимая грозившую опасность, князь приехал из Новгорода не просто со своими придворными, а с большой дружиной, словно показывая всем, что у него есть чем защищаться в случае нападения! Он не делал ни единого выпада против Батыя, ничем его вроде не провоцировал, он просто не подчинялся! Вообще-то это было рискованно, потому что большинство князей, включая сильного Даниила Галицкого, в Сарае уже побывали, и подчеркнутое нежелание выполнять приказы становилось опасным. Брат погибшего Ярослава Святослав Всеволодович, ставший новым Великим князем, качал головой:

– С огнем играешь, Александр…

– Как смогу Туракине этой в глаза смотреть?!

Но когда тело отца привезли во Владимир, сопровождавший погибшего Ярослава дружинник Зосима, улучив минутку, шепнул молодому князю:

– Не все так, как говорят. Не сама Туракина его убила, и боярина Федора Яруновича винить станут, не верь. Может, и он ханше что дурное про князя сказал, да только самого боярина на это подбил монах один… Вот кого бояться надо.

– Что за монах?

– Из тех, что и вокруг тебя ходят, к папе склониться уговаривают.

Договорить не удалось, поймав недобрый взгляд какого-то рослого татарина, сопровождавшего тело отца, Александр сделал знак Зосиме, что после поговорит. Но и после тоже не удалось, исчез Зосима, словно и не было его. Сколько ни дознавались, ничего не вызнали. Князю стало не по себе.

Он сидел в отцовских покоях в темноте, чтобы никому не были видны злые мужские слезы. Отец погиб, вокруг темно, откуда и от кого ждать следующего удара – неясно. Но что-то подсказывало Александру, что не от Батыя исходит опасность. Тогда откуда, из Каракорума или… Он вспомнил слова Зосимы о монахе. Какое отношение имел монах к отцу?

Из Сарая пришел очередной вызов от Батыя, кажется, хан начал терять терпение. Андрей объявил, что если брат не может, то поедет он!

– Отцовской судьбы боишься? Я поеду!

Сначала Александр согласился, но когда Андрей уже отправился к Батыю в Сарай, вдруг тоже засобирался. Епископ Спиридон принялся отговаривать:

– Достаточно, князь, и одного твоего брата, к чему обоим рисковать?

– Негоже получается! Словно я за его спиной прячусь. Если с меня спрос, то и отвечать мне. – Александр вздохнул. – А к Батыю все одно ехать придется… Лучше уж сейчас, пока не обозлился окончательно.

Князя снова не было в Новгороде, но теперь по очень печальному поводу – из Каракорума привезли тело отравленного там Ярослава Всеволодовича! Произошло то, что должно произойти, гонец не успел предупредить…

Да… Туракина оказалась именно такой, какой мы ее считали. Вятич был со мной не согласен: и без ханши хватало кому отравить. Князь Ярослав в Каракоруме вовсе не величина, чтобы его вот так тайно… так поступали с родственниками, с теми, кого побоялись бы открыто уничтожить. Искать отравителей надо вокруг Туракины, это не она…

Сказав такое, Вятич явно испугался, потому что я могла запросто отправиться в Каракорум делать именно это – искать виновных в гибели отца князя Александра.

– Настя, это означает только то, что в Каракоруме нужно быть предельно осторожным, это надо внушить Невскому, ему же предстоит туда ехать. Хорошо хоть не скоро.

– А если сделать, чтобы вообще не ездил?

– Дай-то бог…

– Но ведь Невского не отравили?

– Нет.

– А пытались?

– Ну, откуда же я знаю? Его уже вызывали в Каракорум, рискованно тянуть дальше, а что делать, даже не знаю. Одно хорошо – Невский пока не «засветился» рядом с Батыем, потому что князя Ярослава убрали наверняка именно из‑за такой дружбы.

Мне было плевать, по каким соображениям отравили Ярослава Всеволодовича, главное, что убили, мерзко, подло… А теперь требуют туда же Александра.