Кремль 2222. МКАД - Дмитрий Силлов

— Жалко было посуду, — честно признался Шерстяной, кивнув на котел, который болтался над костром, подвешенный на рогульки. — После твоего камуфляжа его б минимум час отмывать пришлось. А так и жратва готова, и ты стерильный в хорошем смысле этого слова. Только слегка вонючий.

— Ну, гады, — вздохнул я. — Кругом одни жлобы и предатели.

И пошел полоскаться в ручье…

Вернувшись, разложил камуфлу на траве и присел к костру. Тут же мне в руки сунули походный алюминиевый котелок и ложку, что пришлось нельзя кстати: после регенерона сколько ни сожри — все в жилу. Пока я питался, уже наевшийся народ предался беседам, как это постоянно бывает на привалах.

— Ну вот теперь, когда Снайпер с нами, точно дойдем. — Довольно осклабился Шерстяной.

— Да, шансы есть, — глубокомысленно кивнул Ион, ковыряя травинкой в зубах.

— Я, конечно, не одобрять такой поход, — покачал глазными камерами Колян. — Но, с другой сторона, был бы круто попробовать такой топливо.

Я кинул на шайку друзей вопросительный взгляд поверх котелка.

— Снайпер не в курсе, — сказал Ион. — Расскажи ему.

Шерстяной кивнул.

— Как-то я деда одного повстречал, — начал мутант. — Назвался он Отшельником. Дед как дед, ничего особенного, только с ручным рукокрылом на плече. То есть, по ходу, непростой старикан, хоть и под такого мастырился. Я сразу просек, что если дедок рукокрыла приручил, то выкобениваться перед ним не надо, а лучше подойти с уважением, глядишь, навар какой с того выйдет. Ну подкатил я, жратвы подогнал старикану, книгу какую-то подарил, что собирался на самокрутки пустить. Дед и раздобрел. Грит, сильно я вашего брата-мутанта уважаю, и обратное уважение тоже имеется. Да только говорят по-человечьи далеко не все, словом не с кем перемолвиться. К себе домой повел, где я со страху чуть не обхезался. У него дом детеныш жука-медведя стережет, во как! Но дело не в этом. Рассказал мне старикан между делом про Измайловскую аномалию, что на востоке возле какой-то МКАД находится. Что это такое, даже до Последней войны никто не знал и, что странно, не исследовал, хотя охранялось оно серьезно. Короче, это огромный круглый остров диаметром в полкилометра посреди абсолютно круглого озера. Или, если хотите, земляная блямба неясного происхождения, окруженная широченным рвом с водой. В общем, получилось так, что забрел Отшельник в те места. Охраны людской там, понятно, никакой не осталось, но мутантов — пропасть. Только муты те деда не трогали. То ли слово он какое знает, то ли еще что, но точно не брешет, если его жук-медведь стережет и рукокрыл на плече скалится. Ну, в общем, интересно ему стало, поперся старик прямо в ту аномалию. И ход отыскал внутрь нее.

Шерстяной состроил многозначительную физиономию. Понятное дело, носитель информации имеет право позволить себе эффектные паузы. Но только не в компании друзей, которые уже в курсе секрета Полишинеля.

— Да говорить уже, братух, не тяни крысопес за яйца! — высказался Колян.

Ишь ты, серв совсем блатной стал! А ведь общался с Шерстяным всего ничего. Лиха беда начало, еще немного — и выйдет из Коляна матерый уголовник, спец по гоп-стопу и воровскому жаргону.

Мутант покосился на робота неодобрительно, но ругаться с «братухой» не стал. Наверно, посчитал, что «в падлу».

— Короче, влез Отшельник в тот остров — и офигел с ходу. Оказалось, что это только сверху блямба земляная, типа для маскировки. А внутри — все из стали. То ли лаборатория гигантская, то ли целый подземный завод. В общем, не понял дед, что это за хрень, но, тем не менее, пошел по ней шастать — чисто из любопытства. Шлялся — шлялся — и по ходу набрел на ри-актор. Чё это такое, я не в курсах. Старикан объяснял, только я ни хрена не понял.

— Реактор, — пробормотал я, облизывая ложку. — А вода вокруг острова — это и защита от любопытных, и одновременно пруд-охладитель.

— Чё? — уставился на меня Шерстяной.

— Ничё, — отмахнулся я. — Не суть. Трави дальше.

— Ну так вот, я и говорю, — продолжил мутант. — Помимо ри-актора дед там какую-то байду нашел, которую назвал Зеркало Миров. Короче, что это такое, я тоже не понял. Какая-то хрень, с которой постоянно осыпается шамирит. И его там столько, что хошь лопатами его греби, хошь носилками носи — весь не вынести.

— Может, ты не в курсе, что это такое, — глянув на меня, сказал Ион, доставая из кобуры на поясе тепловой пистолет, снабженный под ствольным лазерным целеуказателем. — Так вот, шамирит…

Я отложил в сторону пустой котелок с ложкой, расстегнул свою кобуру, оставленную мне маркитантом вместе с его подарком, и извлек оттуда свой пистолет. Такой же, как у стаббера, только без целеуказателя.

Ион слегка кашлянул, подавившись продолжением объяснения, и уставился на меня тем же вопросительным взглядом, каким я десять минут назад смотрел на него.

— Маркитант подарил, — пояснил я. — Его в жертву хотели принести, я не дал. Ну и вот.

— Вон оно чё, — протянул Шерстяной. — То-то я смотрю, у тебя на руках даже шрамов не осталось. Так после сушеной крови черной крысособаки не бывает. Для этого надо раны в ее теплой крови полоскать, да и то шрамы останутся. Так только регенерон действует. А он лишь у маркитантов и бывает, только стоит как десять акаэмов с цинком патронов.

— Ну типа того, — не стал спорить я.

— А как с зарядами? — поинтересовался Ион.

Я извлек магазин, показал.

— Понятно, — кивнул стаббер. — Выстрелов на десять хватит. Только ты особо часто его не доставай. Рукоять-то не случайно изнутри освинцована.

О как! Вес пистолета меня удивил сразу, но, почему оно так, я с ходу не понял. Теперь ясно. Шамирит, как и всё хорошее на свете, имел обратную сторону счастья. То есть был радиоактивен. Хотя мне, вдосталь пошатавшемуся по зараженным землям Украины и при этом умудрившемуся выжить, вряд ли повредит маленький кристалл с волшебными свойствами. Не светится небесным светом — и ладно. Значит, не опаснее находок, которые мы таскали на Украине когда в освинцованных контейнерах, а когда, за неимением таковых, и просто в карманах.

— Ну, короче, если ты в курсе темы, то, думается мне, имеет смысл сходить в Измайлово, пошукать те залежи шамирита, — подытожил Шерстяной. — Терять-то нам все равно нечего.

— Да ладно, — усомнился я. — Если там горы этого вещества, то ты-то как раз рискуешь расстаться с волоснёй. Повылезет на фиг.

— А и ладно, — ухмыльнулся Шерстяной. — Стану похож на хомо, авось ваши шугаться перестанут. Хотя я думаю, нашему брату-мутанту радиация по барабану. Ну так ты как? С нами?

Я задумался.

В общем-то, Ион был прав, когда утром сказал про легенду Шерстяного: какая-никакая, а цель. Без цели мужику никак не прожить. Нет цели — нет интереса к жизни. А без интереса это уже и не жизнь получается, а так, существование. Как у зомби — жрать, спать, гадить, спариваться… Тьфу!