Демонология Сангомара. Яд и Меч - Д. Дж. Штольц

Когда из-за кустов, за которыми пряталась тропинка, показался Юлиан, ясные глаза женщины приоткрылись, и она взглянула на сына с ласковой улыбкой, безо всякого укора. Граф склонился и обнял хрупкое тело.

— Матушка, доброго Вам вечера.

— Ты очень уперт, Юлиан, — теперь уже в чистом голосе проскользнул легкий упрек. — Я запрещала тебе совершать то, что ты сделал.

— Простите, матушка, но я не мог поступить иначе, — Юлиан пожал плечами и облокотился на поданную матерью одну из подушек с вышитыми символами олеандра.

— Тогда к чему твои извинения?

— Я не мог не извиниться, хотя Вы, матушка, понимали, что я нарушу Ваш запрет.

— Да, я это знала! — женщина хитро посмотрела на любимого сына.

— Тогда зачем запрещали? — тихо рассмеялся Юлиан, поглаживая мать по худенькому плечу.

— Возможно, чтобы кое в чем убедиться. А может быть дело и в моей вредности.

Когда рядом с графиней не было слуг, она всегда вела себя проще, поэтому и сейчас Мариэльд тоже негромко рассмеялась.

— Ох, матушка, матушка. В чем же вы хотели убедиться? Вы всегда что-то недоговариваете и в каждом Вашем слове спрятана загадка.

— Это уже неважно. Но, раз у тебя все получилось, а своенравная кобыла спасла тебе жизнь, то, значит, все хорошо и идет, как должно, — затем хозяйка Ноэля еще раз, как молитву, произнесла, уже едва различимым шепотом. — Все идет, как должно…

Юлиан насмешливо нахмурился, но не стал уточнять. Он-то знал, что на его вопрос последует новая загадка, за которой потянется вторая, третья, и так до бесконечности. Выпытывать, что подразумевала матушка, было сродни борьбе с морем посредством кулака. Рука тонула в воде и с каждым ударом погружалась лишь глубже и глубже. Расслабленная и улыбающаяся Мариэльд погладила сына по ладони, а тот ответил таким же нежным жестом.

— Все от скуки, Юлиан. Она заставляет тебя совершать безрассудные поступки и рисковать жизнью.

— Никто кроме меня не смог бы сделать то, что было задумано. Это была необходимость, Матушка.

— Нет, это была именно скука. Это твое страдание, ты зажат в стенках кабинета и мечтаешь о чем-то грандиозном, желаешь все свое бессмертие и полученные навыки во что-то использовать, материализовать амбиции и дать им имя. Но ты сидишь здесь, в особняке, — Мариэльд улыбнулась и посмотрела в небо. — Мы тоже, когда были моложе, мечтали о великом, тянулись к идеальному и вечному. Но потом пришли к мимолетным человеческим радостям и покорному ожиданию смерти.

— Мы? Это вы о Совете?

— Или о мире, — лениво качнула плечами графиня.

Она с вялой грацией подвинула подушку к плечу Юлиана и коснулась среброволосой головой его рубахи, прикрыла в каком-то известном лишь ей томлении глаза. Мариэльд не побеспокоил ни простой материал одежды, ни соленый запах моря — иногда вампиру казалось, что чванливость матери имеет напускной характер.

— Может быть вы и правы, Матушка, — мужчина ласково пригладил выбившуюся из косы Хозяйки Ноэля прядь. — Я…

— Да, я права.

— Но я еще не договорил! — нарочито серьезно произнес Юлиан.

— Это не отменяет факта, что я права.

— Вы хоть и говорите, что не умеете читать мысли, но иногда мне кажется, что лукавите.

— Такого дара у вампиров нет и быть не может. Магия нашей крови очень ограничена и материальна.

— А управление вурдалаками? — вздернул иронично бровь граф.

— Это не опровергает сказанное мной, Юлиан, — с упреком подняла большие синие глаза к лицу сына Мариэльд. — Вампиры произошли от низших, вурдалаков, а Старейшины от вампиров. И у нескольких из нас сохранилась эта древняя связь.

— Нескольких? Насколько я знаю, даром управления вурдалаками обладает лишь Йева, Йева фон де Тастемара. Или Йева фон де Артерус… Хм.

— Артерус. Дар накладывает отпечаток на личность, Юлиан, так что Йева уже больше Артерус, чем Тастемара. И да, связь с вурдалаками может быть у многих, но есть одна проблема, Юлиан.

— Они водятся лишь в Офурте? — догадался граф.

— Да, мой любимый сын! — тихо рассмеялась Мариэльд. — Толку от дара, если поблизости нет вурдалаков? Как и нет толка от накопленных знаний и умений, если сидеть в тесном кабинете, верно?

— Вот вы снова и вернулись к скуке, матушка, — подхватил заразительный смех граф. — Да, врать не буду! Я бы хотел немного попутешествовать. Но это как-нибудь потом… Когда улажу все дела. Надо бы еще с гарпиями на Лилейском острове разобраться.

— Вот уж действительно тебя скука одолела, что ты о бедных созданьях задумался.

— Матушка, вы только представьте! Можно устроить им приманки с ядом. Пара добиев борькора добавить в…

— Юлиан, я не для того нанимала тебе веномансера, чтобы слушать заунывные лекции про яды, — чуть сердито возвестила Мариэльд и привстала с плеча. — Я понимаю, что Вицеллий в Луциосе, но найди себе другого слушателя.

— Простите, Матушка, — с виноватой улыбкой произнес Юлиан. — Кстати, насчет собеседника. Может пригласить Лагота Валорира к нам? Что думаете?

— Лаготу сейчас не до нас, Юлиан.

— Почему?

— Скоро грядет очень неудобный для Лагота суд. Я общалась с Лётэ сегодня по этому поводу.

— Как? Что случилось? — с настороженностью в голосе прошептал Юлиан, не желая нарушать тишину спрятанного сада.

За те полгода, что Лагот Валорир, Старейшина из Гаиврара, пробыл в Ноэле, Юлиан успел если не подружиться, то хотя бы проникнуться теплотой к рассеянному вампиру. Тот оказался немногим старше графа, лишь на 78 лет, что в понимании Старейшин казалось сущим пустяком.

Несобранный, изнеженный Старейшина с печатью тоски на лице всегда был преисполнен спокойствия. С ним Юлиан чувствовал себя уютно, в отличие от тех многих древних, что были на ужине после суда тридцать лет назад. Лагот любил поэзию и музыку, и, хотя Юлиан так и не проникся любовью ко всему тому, что зачитывал ему дрожащим голосом Лагот, но все же вежливо слушал. В ранимом сердце Лагота терпимость Юлиана и его природная учтивость находили яркий отклик, и Старейшина очень быстро назвал графа Лилле Адана своим другом.

Впрочем, Лагот навестил Лилле Адан лишь единожды, а потом отбыл назад в Гаиврар, сославшись на занятость в управлении своим поместьем.

И вот, спустя тридцать лет уже освоившийся Юлиан получил кое-какие знания об устройстве и структуре мира. Он порой раздумывал над тем, не вызовет ли при следующей встрече с Лаготом его рассеянность и мечтательность у Юлиана лишь раздражение? Теперь, с высоты полусотни лет, Лагот Валорир казался ему неземным существом, обитающем где-то в своем, выдуманном мире. Но все же Юлиан хотел бы увидеть этого престранного вампира.

— Лагот погряз в долгах, — вырвала сына из размышлений Мариэльд.