Ворону не к лицу кимоно - Тисато Абэ

– Кадзуми. – Когда Сиратама наконец заговорила, она ни на миг не отвела взгляд в сторону. – Спасибо. И прости. Даже если я убегу с тобой, я не смогу быть счастлива.

Они смотрели друг другу в глаза и сжимали руки друг друга, пытаясь прочесть то, что у каждого было в душе. Как ни странно, в глазах Кадзуми не было разочарования. Просто серьезный взгляд чуть потерял свое напряжение, а в полных печали глазах отразилась Сиратама.

– Я знал, что вы так скажете. Но все же запомните, – отчетливо сказал Кадзуми. – Запомните: есть в стране Ямаути мужчина, который не пожалеет ради вас своей жизни. Что бы ни случилось впредь, мои чувства к вам не изменятся… Что ж. – Он вдруг бодро вскочил на ноги. – Пожалуй, нам пора. Поспешим домой, пока госпожа Тя-но-хана не прознала о нашем уходе.

Сказав так, Кадзуми повернулся вокруг себя. Его руки стали крыльями, а тело покрылось черными, будто лаковыми, перьями. Вместо рта на лице вырос клюв, и выражение лица уже нельзя было понять, но для Сиратамы его лицо так и осталось ясным и сияющим, хоть и очень печальным, до слез.

Обратно она полетела на спине Кадзуми, обернувшегося вороном. Обнимая теплые черные крылья, она думала только о нем.

* * *

С того дня, как Сиратама украдкой убежала из дома, Кадзуми перестал приходить к ней на встречи. Взамен, как когда-то, в галерее стали появляться курильницы для того, чтобы отгонять комаров, а рядом с ними лежали цветы. Каждый день, любуясь ими, Сиратама готовилась к представлению ко двору.

Утром того дня, когда пора было уезжать, она услышала прощальные слова главы дома и его супруги.

– От тебя зависит, сможет ли наш дом породниться с Его Величеством. Не подведи! – с нажимом сказал глава дома. Его глаза светились надеждой.

– Наверняка там будет нелегко. Береги себя, – тепло сказала его жена, а хозяин, посмотрев на нее, громко рассмеялся.

– Не стоит беспокоиться! Его Высочество молодой господин наверняка почувствует расположение к Сиратаме. Даже если будет нелегко, она справится, если только молодой господин будет ее любить.

«Да кто же полюбит меня так, как Кадзуми?!» – мелькнуло в голове Сиратамы, но вслух этого, конечно, говорить было нельзя.

Впервые она подумала о Кадзуми с ненавистью. Он оставил Сиратаме нечто большое, не помещавшееся у нее внутри. Даже если в будущем появится тот, кто полюбит ее, она уже была полна любовью Кадзуми и вряд ли сможет почувствовать что-то еще.

«Даже если это чувство будет исходить от Его Высочества молодого господина». При этой мысли из глаз Сиратамы скатились две прозрачные капли. Глядя на удивленного отца, Сиратама весело улыбнулась:

– Ваши слова тронули мое сердце.

– Что ж, – успокоенно ответил отец, – значит, ты очень рада. Не надо плакать, Сиратама. У тебя будет много возможностей уцепиться за счастье. Если ты счастлива – смейся.

Сиратама кивнула, но плакать не перестала.

Поэтому, приехав во дворец, она была готова на все. Ведь она прибыла сюда, отказавшись от всего. Больше ей терять нечего. Наоборот, она понимала, что, если не сумеет стать супругой наследника, все закончится впустую.

Сиратама написала в Северный дом письмо с просьбой узнать побольше о других девушках. Ведь их дом возвысился за счет военного искусства. Многие стали центральными фигурами в политике именно как воины. Глава дома с радостью откликнулся на просьбу Сиратамы и стал присылать полученную информацию в Окагу.

Если и было Сиратаме чем гордиться, так только тем, что не было в ее жизни никаких постыдных событий. Она предчувствовала, что, по сравнению с ней, репутация девушек из остальных домов чем-нибудь да будет запятнана.

Первый раз послание от главы Северного дома пришло совсем скоро после ее просьбы.

– Говорят, что в Ямаути-сю сумел поступить человек из Северного дома. – У Тя-но-ханы, читавшей письмо, непривычно зазвенел голос.

– Ямаути-сю? То есть его туда назначили? Выходит, информацию о молодом господине тоже можно будет получить? – с надеждой спросила Сиратама, но Тя-но-хана отрицательно покачала головой.

– Нет, сообщают, что на подсобную работу в академию Кэйсоин взяли человека, ранее прислуживавшего Северному дому. Наверное, через него мы будем получать информацию, – несколько возбужденно сказала Тя-но-хана.

– Человека, прислуживавшего Северному дому? – медленно переспросила Сиратама.

Тя-но-хана, не заметив, как изменилось выражение лица Сиратамы, беспечно кивнула.

– Да, говорят, сын садовника или что-то такое. Постарше вас, госпожа, года на три. Теперь, когда будет приносить нам хорошие известия, надо благодарить его, – радостно болтала Тя-но-хана. – А зовут его Кадзуми.

* * *

Письмо от Кадзуми пригодилось так, что это было даже смешно. Наконец-то Сиратама заполучила то, с чем можно было торговаться с Хамаю из Летнего павильона.

– Ты просишь меня отказаться от молодого господина? – изумленно переспросила Хамаю, когда Сиратама тайно посетила Летний павильон.

– Именно так. А за это Северный дом обещает поддерживать Южный дом.

Это была неприкрытая ложь. Вряд ли Южный дом станет союзником Северного только из-за того, что Сиратаму выберут супругой молодого господина. Но во дворце Окагу воля Сиратамы выглядит как воля Северного дома. Она, конечно, не думала, что Хамаю легко согласится, но и это входило в ее план.

Как она и рассчитывала, выслушав предложение, Хамаю тут же отвергла его:

– Не выйдет! Даже говорить не о чем. Вряд ли глава Северного дома будет действовать по твоей указке. Вот добудешь официальное соглашение о том, что Северный дом станет нашим союзником, тогда и приходи.

Хамаю развернулась и помахала рукой, уходя, и по ней непохоже было, что она собирается что-то делать с этим. Но тут Сиратама вынула заготовленный козырь.

– Тогда позволите рассказать госпоже Фудзинами-но-мия о вашем происхождении?

Хамаю застыла на месте и медленно обернулась. Сомнения на ее лице не было, оно просто потеряло всякое выражение.

– Ясно. Сразу видно – Северный дом. Быстро ищете информацию.

– Да. Я знаю, что вы изначально не собирались становиться супругой Его Высочества. Однако, если об этом узнают, вам придется нелегко.

Хамаю, кажется, задумалась, и Сиратама нанесла последний удар.

– Я хочу сказать, что, если вы позволите мне стать супругой наследника, я соответствующим образом отблагодарю вас. С мощью Южного дома уж Западный мы сможем как-нибудь удержать.

– А что делать с Восточным? В каком-то смысле больше всего хлопот будет с Асэби.

Теперь ей было о чем говорить.

Она обманула Хамаю. Тот, кто приехал сражаться в Окагу и легко поддался обману, сам виноват. Совесть ее не мучила.