Моя! И это не обсуждается - Мила Гейбатова

Каждый раз, когда я с ком–то разговариваю о детстве, тянет записаться к психологу и

заодно самой побыть психологом. Да, собственно, я и бываю им, приходится.

Должны быть где–то у кого–то счастливые воспоминания о детстве, но вокруг меня таких

людей отродясь не было. Скорее всего дело во мне, а не в окружающих, подобное

притягивает подобное, хотя я не могу пожаловаться на опекунов, они относились ко мне

ровно, даже слишком порой. А всем хочется капельку любви.

Хотя надо спросить Настю, мне кажется, у нее–то точно с родителями все мирно и

радостно шло и сейчас идет, не зря ведь она регулярно домой ездит, к тем, с кем

некомфортно, не будешь постоянно отправляться в гости. У Насти с детства проблемы не

с семьей, а с жестокими окружающими, уж в этом я убеждена.

– Вообще никаким он не был, я не вместе с Адамом росла, это он любимый сыночек, я же

непонятная случайная ошибка природы, рожденная от ведьмы, – хмурится Анна. – Причем

от ведьмы глупой, которая только и хотела, что приворожить Альфу, но, естественно,

ей это не удалось. Так что не знаю, может, я не объективна, биологический отец

никогда не жил со мной, а я готова обвинить его во всех своих бедах, – усмехается

сестра Адама. – Просто они меня бесят: все Альфы, все оборотни, возможно, даже все

мужчины. Вот так я жила себе, жила, брата слушала, а тут появляется Он, и я должна

теперь слушать его! Да я и с Адамом–то порой через силу мирилась, уговаривала себя,

он хороший, легко усмирить собственный мятежный дух, когда тебя окружают искренней

любовью и заботой.

– О, – только и могу выдать я, – действительно, легко, наверное.

– Я не знаю, как ты с ходу признала Адама? Я так не могу, – продолжает изливать свои

мысли Анна, а я вдруг снова обижаюсь.

– Не с ходу, не с первого же дня появления в городе я с ним, – возражаю.

– Нет, но зато, когда вы сблизились, ты сразу переехала и согласилась на все его

заморочки! – капризно восклицает сестра Адама. – Не подумай, я за вас рада, была. Ко

мне меньше спрос, появилось больше свободы и прочее, но теперь я как будто тоже

должна как ты! А я не хочу!

– Да почему ты что–то должна делать, как я, – никак не могу понять, почему меня

обвиняют ни за что ни про что, – не нужно сравнивать наши ситуации. И ты не права, –

качаю головой, – твой брат не такой, как многие, он действительно жаждет меня

слушать и более того, слышит! После двух лет жизни в страхе я могу здраво оценить,

уж поверь.

– Давай посидим, надоел шопинг, кофе хочу, – тянет меня присесть за столик Анна. –

Хорошо, я за тебя рада, но за себя нет. Этот Эдгар ведь не такой, да? Он тебя хотел

присвоить, приехал сюда за тобой, а тут я. Так бы и побила тебя, честное слово, –

она с силой сжимает кулаки, а я благоразумно отодвигаюсь подальше.

– Он не такой, как Адам, верно, – произношу, осторожно подбирая слова, – но ведь и ты

не такая, как я. Мы все разные, всем нам нужны разные половинки, это нормально. Одно

я могу сказать точно, истинная связь будет вынуждать Эдгара считаться с твоим

мнением, а мы с твоим братом не оставим вас, не отдадим тебя безропотно в лапы

пришлого Альфы.

– Эх, – тяжело вздыхает Анна, – уехать бы куда–нибудь. Ты прости за мои эмоции, я не

со зла, это все гормоны, – пытается улыбнуться сестра Адама.

– Я понимаю, наверное, – киваю и отвожу взгляд, мне уже совсем не нравится моя идея

«погулять с Анной», я точно не справляюсь, еще и раздражаю ее на клеточном уровне.

– А давай и впрямь поедем куда–нибудь вдвоем, а? Только девочки, можно и твою

пухленькую подружку взять, она добрая, – загорается сестра Адама новой затеей, и по

ее маниакальному блеску глаз я понимаю, что отвязаться и вернуть ее на путь

истинности будет сложно…

63

63

Предложение бросить все и представить себя свободной от всяческих условностей

завораживает. Чего скрывать, я никогда так не поступала, в угоду себе и своим

желаниям, никогда не делала ничего, чтобы не оглядываться на кого–то, всегда была

должна перед кем–то отчитываться и так далее.

– Нет, – произношу приглушенно, – мы не можем, нас ждут.

Да, я вспоминаю Адама, призрачная свобода, которой никогда не было у меня, если так

подумать, не стоит хорошего отношения Милославского, его любви и заботы.

– Моего брата не переклинило бы на тебе, не будь ты его истинной, тебе самой не

противно это осознавать? За тебя решила тупая биология! – разоряется Анна.

Никогда бы не подумала, что она настолько нервно относится к ситуации, всегда именно

сестра Адама казалась мне верхом разумности и принятия реалий нашего мира. Но чужая

душа потемки, это выражение самое верное.

– За всех решает тупая биология, как ты выразилась, – Мне нельзя терять голову, я

должна стать голосом разума, раз та, кого я считала таковой, вот–вот скатится в

безобразную истерику, – за людей тоже решает на самом деле. Почему–то ведь всем

нравятся разные люди, типажи и так далее. А запах? Даже стопроцентные люди в

черте–каком поколении часто упоминают, что им нравится запах их партнера. Мы все

недалеко ушли от друг от друга, инстинкты в биологический код всех нас, это

нормально.

– Ох, – Анна устало прикрывает глаза, – бесит, что ты права, но ты, действительно,

права.

– Конечно, – немного приободряюсь, – и нам пора возвращаться в отель, Адам будет

волноваться. Эдгар обойдется, ты к нему не пойдешь, если не захочешь. Твой брат

сильнее, а у оборотней сила в почете, ты же знаешь.

– Знаю, – с грустью отвечает Анна, – вот только, – она поднимается на ноги и

подхватывает меня под локоток, и я впервые осознаю, что передо мной не обычная

девица, с которой я бы скорее всего смогла справиться, Ксения не в счет, там

вмешался в дело случай, – мы все же сделаем с тобой сумасбродную вещь, покажем этим

мужчинам, что они нами не управляют!

Анна тянет меня куда–то в сторону, а я смиряюсь.