Метро 2033. Безымянка - Сергей Палий

Стая шпаны шевельнулась, заухала и вытолкала осоловевшего Компостера обратно за дрезину, в сторону Спортивной. У меня сложилось впечатление, что этот упырь так и не понял: на самом ли деле замочили его дружков или это только привиделось в грибном угаре? Впрочем, овощу — овощное. Пусть тешится, что жив остался, и думает, будто страшных мультиков обсмотрелся.

— На чем мы остановились? — полюбопытствовал король волчат, вновь глядя на Еву исподлобья. — Кажется, ты говорила что-то про запутанные пути человеческие и арифметику жизней?

— Ценю иронию, — сухо ответила Ева. И вот теперь в ее голосе я почувствовал тот холод, который заставлял содрогаться и делать глупости. — А знаешь что…

Она продержала паузу чуть дольше положенного, вынудив Наколку совершить роковую ошибку и переспросить:

— Что?

Он потерял бдительность всего на миг, но этого хватило. Я уже был взведен, как пружина, потому что выражение «А знаешь что…» было нашей кодовой фразой. Мы об этом условились еще в самом начале наших встреч — на случай, если придется вместе выбираться из какой-нибудь передряги.

Готов-то я был готов, только вот не понятно, к чему. Я совершенно не представлял, что Ева предпримет в следующий момент. Ну не начнет же она, в самом деле, палить по толпе хоть и опустившихся до уровня хищников, но все-таки детей?

О, я плохо знал Еву! Она все-таки была сталкером, а не бункерской размазней и решила проблему гораздо изящнее…

— А вот что, — сказала Ева.

Рука выскользнула из-под накидки, и округлый цилиндр гранаты с глухим стуком шлепнулся в круг света. Перекатившись с бока на бок, РГД-5 звякнула отжатой скобой о железный бок ближайшей керосинки.

— Грибы цветные, — обронил Вакса, отклеиваясь от стены. — Я ж говорил, что она дикая…

Я почувствовал, как ноги немеют и становятся неповоротливыми, словно в щиколотки залили теплого парафина. Хорошо, что после выходки Евы никому не пришло в голову еще и пострелять — а то бы к двум трупам гопников мигом добавился еще десяток.

— Граната! — завизжала девочка с визором и шмыгнула за толпу. — Тикай!

Все дернули в разные стороны одновременно. Шпана в тот момент уже не напоминала волчат, а больше походила на стайку вспугнутых щукой рыбешек. Основная часть брызнула за дрезину, резонно используя транспорт как укрытие от осколков. Кое-кто втиснулся в незамеченные мною боковые проходы, некоторые просто бросились моськой в шпалы, Наколка в один прыжок перемахнул через костер, пустив фонтан искр, и скрылся за колонной возле стрелки.

Мы с Ваксой, как наскипидаренные, драпанули в противоположную сторону, петляя и стараясь скорее уйти с линий прямого поражения. И лишь Ева не сделала ни единого суетливого движения.

Двумя секундами позднее, уже лежа рожей в засохшем креозотовом пятне метрах в десяти от места предполагаемого взрыва, я краем глаза отметил, как она подходит к гранате, нагибается, поднимает ее и неторопливо убирает за пазуху. Огонь эффектно подсвечивал фигуру Евы, оставляя плавные контуры на внутренней стороне накидки, словно трафаретную аппликацию.

Мысли лихорадочно разъехались. В первое мгновение я решил, что уже рвануло, мои мозги размазаны по ближайшей рельсе, а соблазнительный образ Евы — последние осколки погибающего сознания. С другой стороны, крики и взвизги продолжали доноситься из всех углов туннеля, сквозь бахающий гул крови в ушах, а грохота взрыва все еще не было слышно. Даже если после смерти звуки лишь домысливаются, то уже пора бы…

Силуэт Евы, между тем, сместился. Она быстрыми шагами прошла от костра в нашу сторону и нависла над Ваксой, как ангел возмездия. Легонько пнула пацана ногой и спросила:

— Чего развалился? Решили же вроде привал не раньше Советской делать.

Какие занимательные глюки, оказывается, выдает умирающий мозг. Или… не глюки?

— Вставай, — обратилась Ева ко мне, теребя за плечо. — Детишки сейчас очухаются, бежать надо.

— А… — Я не нашелся что сказать, опасливо поднимая голову.

— Учебная, — пояснила Ева, поправляя мне налобник и улыбаясь. — Трюк работает безотказно, главное — убедить противника в своей решимости и подвести к мысли, что в любую секунду можешь выкинуть поганый фокус.

— Это твой метод вести переговоры?

— Один из. Ты купился?

— Если б не кодовая фраза…

— Эй, — озираясь, шикнул Вакса. — Сваливаем.

Пацан уже сориентировался и вскочил на ноги. Ступор у него прошел, нерешительность как рукой сняло — то ли шоковая встряска подействовала, то ли он так жался только в присутствии Наколки. В любом случае нужно будет выяснить причину, но это позже, а теперь и впрямь надо бежать, пока шпана не просекла фишку и не озверела.

— «Дикую» я тебе на этот раз прощаю, — сказала Ева, серьезно глядя на Ваксу. — А вот скованное поведение придется объяснить.

— А фиг ли я тебе должен, — привычно вскинулся пацан. — Орис, скажи…

— Тю! — оборвал я его. — Винтим отсюда. Все потом.

Караульные где-то спрятались — путь был свободен.

Мы припустили рысью по шпалам, не соблюдая маскировку и высвечивая фонарем зев перегона. Бежать было легко, потому что туннель шел под горку каскадами.

Каждую сотню метров начинался новый плавный спуск — рельеф сыграл нам на руку.

Звуки погони нагнали нас минут через пять — гулкие крики донеслись сзади, но дробное эхо быстро увязло в изгибах захламленного туннеля. «Телегу» волчата заводить не стали, бросились бегом. И если бы они опомнились минутой-другой раньше — шансов уйти у нас бы не осталось. Но выгаданная фора помогла.

— Главное… до станции… дотянуть… — порциями, чтобы не сбить дыхание, сообщила Ева. Она перескочила через ржавую трубу водопонижающего насоса и зашлепала по лужам. — На Советскую… не сунутся…

— Почему? — на выдохе спросил я.

— Адепты Космоса. Там… и дальше по ветке… их вотчина…

Выведывать подробности я не стал, сосредоточился на дороге. Луч налобника хаотично прыгал по серым стенкам бетонной кишки, но выключать его на ходу я не рисковал: собьешь ритм или чего доброго споткнешься — и все. Стая, бегущая по пятам, растерзает.

Обычный фонарь, зажатый в руке, бил точнее и дальше. В узком конусе света мелькали детали, на которых взгляд не задерживался, но их приходилось машинально отмечать, чтобы не переломать ноги.

Вот возле рельса навален целый ворох тряпья, и под ним, судя по вони, гниет чье-то непохороненное тело. Вестовой? Неудачливый сталкер? Бродяга? Разбираться некогда — главное, перескочить поскорее и бежать дальше, пока хватает дыхания. Вот из стены торчит обрубок кабеля, да так коварно, что в темноте обязательно споткнешься. Вот кронштейны вывернуты наружу острыми винтами, на которых по неаккуратности можно оставить не только полкомбеза, но и клок плоти. Вот штабель гранитных плит — впишешься в такой и башку расшибешь.